Пальцы скользнули дальше, пропуская между собой нежную плоть. Слегка сжали её. Отпустили. И продвинувшись ещё чуточку дальше, раздвигая мокрые от пота губки, вошли глубже. Постепенно раздвигая их и погружаясь ещё и ещё.
Галка закусила нижнюю губу от удовольствия. А её пальцы впились в горячую копну волос. Ещё плотнее прижимая голову сестры, к своей груди.
Опытные пальчики, дойдя почти до самого верха, туда где складки всех четырёх губ сходятся вместе, остановились и нежно двигаясь круговыми движениями. Едва касаясь подушечками, нащупывая нужную точку и раздвигая нежную, мягкую плоть замедлились. Будто прислушиваясь к тому, как реагирует её тело. Затем слегка надавили и отпустили. Надавили вновь и вновь отпустили. Все так же продолжая слушать тело.
А тело отозвалось. И она прекрасно это знала. Её пальцы вновь скользнули чуть ниже. Вошли чуть глубже. И зачерпывая скользкую, липкую влагу, размазывая её по мягкой плоти, вновь вернулись к точке, которую секундами ранее они нашли. И которая отозвалась, на прикосновения.
— Ооохххх!
Раздалось сверху. А тело задвигалось в медленном танце. В танце, который понятен только двум людям.
Рука Нади стала двигаться всё быстрее и быстрее. Галка уже не сдерживая себя, стонала все громче. Пока стон не перерос в крик, а её тело не изогнулось дугой. Вырываясь из обьятий сестры и мелко подрагивая в области живота и ног.
— Чччерт! Как же классно! - опираясь на полок руками, чтобы не упасть произнесла Галка.
— Только жарко очень!
— Да, дед натопил на славу!. .. Да и ты хороша!
— Так ты первая начала!
Надя встала с полока и вышла из парной. Галка проследовала за ней.
— Зря мы наверное с настоечки то начали!
— Да ладно тебе! В ней всего то восемнадцать градусов. Я уже и не чувствую ничего. С потом все вышло.
Предбанник бани был тёплым и пах деревом — сухие доски, потемневшие от времени, слегка скрипели под босыми ногами. Сквозь маленькое запотевшее окошко пробивался мягкий свет угасающего дня, ложась золотистыми пятнами на дощатый пол.
Надя и Галка сели на лавки, на которых лежали свёрнутые льняные простыни и мягкие полотенца. Галка тихо смеялась, прикрывая ладонью рот, будто боялась спугнуть уютную тишину, а Надя, чуть наклонив голову, перебирала пальцами край полотенца — в её движениях чувствовалось некая нервозность. В воздухе витал запах берёзовых веников и сушёной мяты, а рядом потрескивали дрова в печи.
— Надь, да успокойся ты!
— Я спокойна Галь.
— Ага, я вижу! Это первый раз стремно. Теперь то чего переживать?! Вспомни, как в молодости чертили!
— В молодости не с сыном!
— Да какая разница Надь?! Ну было же уже!
— Все равно стрем какой то! А вдруг войдет кто?
— Кто? Дед Семен? Так мы и его уболтаем! Если у него ещё стоит! - Галка залилась новым приступом смеха.
— И зачем я только согласилась?! Остались бы дома.
— Дома и потом можно! А тут банька, тепло, романтика!
— Хм, романтика!
— Сейчас Ромка придет, вдует тебе по самое не балуй! Сразу почувствуешь вкус романтики!
— Да уж! На речке так вставил, я обкончалась вся!
— А я тебе про что?! У него хуек, то что надо! До самых гланд достаёт! - Галка провела ребром ладони по горлу.
— Так ты же говорила, что не сосала у него!
— Так я образно!
— Ну сейчас можешь попробовать! Только смотри не подавись, как прошлый раз!
— Ты про Толика что ли?
— Ну конечно! Или ещё кто тебе в глотку загнал как он?
— Не, боже упаси! Я с тех пор и сосала то раз пять всего! Не люблю я это дело! То ли дело рачком
велоспуск