не будем торопиться. Всему своё время. Нам нужно всё обдумать, взвесить...
Но в её голосе не было отказа. И Алексей понял — мать не против. Она просто хочет, чтобы это было правильно. Чтобы это случилось тогда, когда они оба будут готовы.
На следующий день, Алексей вернулся домой поздно. Целый день с друзьями, были дела. Отец должен был вернуться только через неделю. Брат спал в своей комнате. Дом затих. Алексей долго лежал, глядя в потолок, и не мог уснуть. Он слышал, как мать ходит по дому, как стихают шаги, как закрывается дверь её спальни. Он встал, надел трусы и бесшумно проскользнул по коридору. Заглянул в комнату брата — Денис спал, накрывшись одеялом с головой. Тогда он шагнул к двери матери. Приоткрыл её без стука. Она не спала — лежала на боку, в слабом свете уличного фонаря видно было её лицо, распущенные волосы.
— Ты чего так поздно? — спросила она шёпотом, но в голосе не было испуга.
— Я не могу больше, мам, — сказал он, стоя на пороге. — Я тебя хочу, до безумия...
Она помолчала. Потом откинула одеяло, освобождая место рядом с собой.
— Иди сюда, — сказала она тихо. — Ложись.
Лёшка перешагнул порог, подошёл к кровати, снял трусы и лёг рядом. Она повернулась к нему, провела рукой по его груди, по животу, задержалась на его члене, который уже был готов, твёрдый и горячий.
— Ты и правда так сильно этого хотел? — прошептала она.
— Да, — выдохнул он. — Так сильно, что с ума сходил.
— Хорошо, — сказала она, и в голосе её была тихая решимость. — Я тебя научу взрослой жизни... Но ты будешь делать всё, как я скажу. Договорились?
— Да мамулечка! Договорились...
Она поцеловала его в грудь, потом ниже, потом вела губами ещё ниже — пока её губы не коснулись твёрдого члена. Сын замер, не дыша, когда мама взяла его в рот. Медленно, уверенно, она провела языком по всей длине, потом снова к головке. Пощекотала её навершие и уже потом глубже, накрыла ртом. Он вцепился пальцами в простыню, зажмурился, и мир вокруг перестал существовать. Всё, что он чувствовал, — это её губы, её язык, её руки, которые гладили его бёдра.
— Не торопись, — шепнула она, отрываясь на мгновение, выпуская член. — Мы никуда не спешим.
Она учила его — терпеливо, нежно, без лишних слов. Мама показала, как нужно ласкать женщину, как находить её чувствительные места, как вести себя так, чтобы ей тоже было хорошо. Он слушал, запоминал, повторял — и вскоре уже сам нашёл её влажное, горячее лоно. Осторожно вошёл в неё, чувствуя, как она раскрывается ему навстречу. Они двигались медленно, плавно, и мать шептала ему: «Тише, не спеши, дай мне привыкнуть к тебе». Он слушался, замедлялся, когда она просила, и ускорялся, когда шептала: «Теперь можно, быстрее, я хочу чувствовать тебя». Её тело откликалось на каждое его движение, и он чувствовал, как она сжимается вокруг него, как пульсирует в такт его толчкам. Когда они кончили почти одновременно, он уткнулся лицом ей в плечо и тихо заплакал — от облегчения, от счастья, от того, что это наконец случилось. Она гладила его по голове, целовала в макушку и говорила: «Всё хорошо, сынок. Всё хорошо. Ты у меня молодец. Ты у меня умница!».
Наутро Алексей проснулся в своей постели. Он не помнил, как вернулся — видно, мать разбудила и отправила в его комнату, пока не проснулся брат. За завтраком она вела себя как обычно — улыбалась, наливала чай, спрашивала
Приключения Кэти. Часть вторая