дома. Наташка что-то оживлённо рассказывала, Сашка наклонился к ней, чтобы лучше расслышать, потом рассмеялся. Она взяла его под руку. Через минуту они скрылись за поворотом.
На кухню вошёл отец.
Валя обернулась.
— Чай будешь, Юр?
— Буду.
Она поставила перед ним чашку, но ещё несколько секунд продолжала смотреть в окно.
Потом тихо сказала:
— Не его эта девочка, Юр.
Муж поднял глаза.
— Какая?
Она кивнула в сторону окна.
— Наташка.
Помолчала.
— Не его. Вот не его — и всё.
Юра усмехнулся.
— А ты уже решила?
— Я мать. Я вижу.
Она вздохнула и снова посмотрела на пустую улицу.
— Как жалко, что Маринка приходить перестала.
Юра ничего не ответил. Только сделал глоток чая.
Через минуту жена добавила:
— Вот с ней он был какой-то другой.
К середине мая основные оценки уже были выставлены. Остались только те, у кого ещё были хвосты. Маринка впервые за долгое время позволила себе немного выдохнуть. Она сдала всё. Остались только ЕГЭ. И это её почти не пугало. Схема Сашки работала.
Она видела свои пробники, знала, что умеет, и рассчитывала минимум на девяносто баллов по каждому профильному предмету.
Если справится — а о другом она пока старалась не думать — ей светил красный аттестат.
С момента разговора со Славиком прошёл месяц и прошло бы ещё больше, но отец снова уехал.
Конечно, перед отъездом ещё раз напомнил жене о том разговоре. Светлана вроде слушала, кивала, но едва он вышел за дверь как она начала приводить план в действие. Прям с порога, не дав Маринке даже куртку снять.
— Иди погуляй со Славиком.
— Не хочу, мам.
— Давай, не дуйся. Месяц уже не была, Славик скучает. Стыдно же, Марин! Люди к тебе с душой, а ты как... дикая кошка.
Маринка слушала этот неиссякаемый словесный поток, прислонившись к косяку, и смотрела в сторону, чтобы не встречаться с матерью взглядом. Ей уже ничего не хотелось говорить, о чём-то спорить, что-то доказывать, мать всё равно переведёт всё в её «фантазии» и «накрутки». Ей просто хотелось дожить до выпускного, потанцевать медляк с Сашкой и свалить на хрен из этого города.
И тут же проклюнулся Славик. Он, как по команде, стал снова написывать последнее время.
Он писал что-то вроде «привет, как дела» и «я тут подумал, а может, встретимся, погуляем», но Маринка видела эти сообщения краем глаза и стирала, не читая до конца. Она больше не чувствовала ни злости, ни раздражения — просто пустоту, как будто Славик был не человеком, а страницей из старого учебника, которую давно пора вырвать и забыть. Мать, правда, продолжала бубнить про «нормального парня» и «семью», но Маринка научилась пропускать это мимо ушей, кивая в нужных местах и думая о своём.
Единственное, что её по-настоящему волновало, так это Сашкины сообщения. Он словно угадал её мысли – писал коротко и по делу. После того кошачьего костюма мать действительно проверяла её телефон. А она всё так же не отвечала. И они ещё нигде не спалились.
Временами у Маринки всё же проскакивала мысль о будущем со Славиком, ведь Сашка встречался с Наташкой. Маринка ревновала, ревела ночами в подушку, но брала себя в руки. Она сама посоветовала найти ему девушку, потому что у неё был, как сказал Сашка, этот псевдопарень Славик, за которого мать была готова её выдать немедля.
От Сашки приходили новые сообщения. Он присылал новые задания по математике и информатике, и писал, что если она их выполнит, то «будет всё чётко».
Маринка кивала в телефон, как будто он мог её видеть, и чувствовала, как под кожей разгорается привычный азарт — она снова была на коне, снова в игре, и ради этого можно было
Лучшие друзья