— Тебе какое дело? – она посмотрела на него, убирая телефон в сумочку. - У тебя, вообще, совесть есть? Я пришла почти час назад. Только не понимаю зачем. Тебе, смотрю, жратва дороже.
Славик поставил тарелку на журнальный столик и посмотрел на неё с лёгким прищуром, как будто решал, стоит ли реагировать на её тон. Но вместо того чтобы ответить, он просто улыбнулся — той самой дежурной улыбкой, которая у него, кажется, была приклеена намертво.
— Мам, мы в гостиной, — крикнул он на кухню, не отводя взгляда от Маринки. — Она не хочет есть, но я её развлеку.
— Клоун, что ль? Развлекать он собрался.
Славик усмехнулся и откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу. Он смотрел на неё так, будто она была экспонатом в музее, который он уже давно изучил, но всё ещё находил забавным. Маринка чувствовала, как её пальцы сами собой сжимаются в кулаки, но она заставила себя расслабиться и перевести взгляд на окно. За ним было светло, но тяжёлые шторы сохраняли в комнате неуютный полумрак.
— Слушай, Марин, ты чего такая колючая? — спросил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на искреннее любопытство. — Я же ничего плохого не делаю. Сижу, разговариваю. Мать твоя говорит, что у нас всё нормально будет, а ты мне тут ёжиков в тумане устраиваешь.
— А с чего вдруг я должна быть белой и пушистой? – она положила сумочку на край дивана. – Я так понимаю, что ты забыл о чём мы летом разговаривали? Что ты там проблеял? Напомнить? «Я всё понял, мы друзья!» Так какого хера ты за мной следишь, звонишь моей матери и жалуешься своей, что я тебя избегаю? Я уже и так тебе много позволяю, что выходит за пределы дружбы. Что тебе ещё надо? За ляжку подержаться? Ну на, подержись.
Маринка встала, задрала юбку почти до трусов и выставила ногу вперёд.
Славик поперхнулся слюной и закашлялся, уставившись на неё как на сумасшедшую.
— Ты чего творишь? С ума сошла? — просипел он, всё ещё глядя на её ногу, но уже не с тем интересом, с которым обычно смотрел, а с чем-то похожим на испуг. — Опусти юбку, мать зайдёт.
— Да ты что, - Маринка погладила себя по бедру. – А как при всех под столом мне под платье лезть, это нормально? Ну, давай, ты же всегда пялишься на мои ноги, смотри какие колготки гладкие или зассал?
Славик смотрел на неё с открытым ртом, и впервые за всё время его идеальная маска дала трещину. Он явно не ожидал такого поворота, и Маринка почувствовала, как внутри неё разливается что-то похожее на удовлетворение. Она медленно опустила юбку, села обратно на диван и сложила руки на груди, глядя на него с холодным спокойствием. Его щёки покраснели, и он зачем-то поправил воротник футболки, хотя тот был в порядке.
— Ты ненормальная, - выдавил он, наконец, отводя взгляд.
— А ты матери моей пожалуйся, - Маринка пожала плечами и даже улыбнулась уголком губ. - Только не забудь упомянуть, что именно ты делал под столом на моём дне рождения, когда она говорила, какая мы прекрасная пара. Пусть послушает, какие у её идеального зятя манеры.
Славик сжал челюсти и замолчал. Видно было, что он лихорадочно соображает, как выкрутиться из этой ситуации, но ничего умного в голову не приходило. Он больше не лез к ней, не пытался сократить расстояние и даже отодвинулся чуть в сторону, будто боялся, что она снова что-нибудь выкинет. Маринка сидела и молчала,
Лучшие друзья