Я ушёл с работы пораньше и направился к дому тёти Нины, где мы с женой снимали небольшую комнату. Мы переехали из своего родного городка в средней полосе России в подмосковный посёлок поближе к тёте Нине ради работы. Когда мне предложили перевод в столичный филиал, всё произошло так быстро, что мы оказались совершенно не готовы. Тётя Нина, сестра моей мамы, сразу предложила пожить у неё, пока не найдём своё жильё.
Придя домой, я обнаружил, что входная дверь заперта, что показалось странным. Обычно тётя Нина оставляла её открытой, если была дома. Я достал ключ, который она дала нам вскоре после приезда, и вошёл. В кухне и гостиной никого не оказалось, но из коридора, ведущего к нашей комнате, доносился голос жены.
Я направился к комнате, и по мере приближения голос Маши становился громче. Она издавала низкие, томные стоны, которые звучали так, будто она занимается чем-то очень личным. Сердце забилось быстрее, и я остановился у двери, приоткрытой на пару сантиметров. Осторожно заглянул внутрь — и замер. Маша лежала на кровати, широко раздвинув ноги, а сверху на ней был дядя Коля, муж тёти Нины. Он двигался ритмично, с силой, а Маша, запрокинув голову, стонала от удовольствия.
— Ох, Коля, как же мне нравится твой большой, твёрдый член, — выдохнула она, и её голос дрожал от страсти. Это явно не было насилием — она наслаждалась каждым моментом.
Даже в тусклом свете комнаты я видел, как член дяди Коли, блестящий от её соков, выходит почти полностью, а затем снова погружается в её лоно. Губки её влагалища обхватывали его ствол, словно не желая отпускать, и это зрелище было одновременно шокирующим и завораживающим.
— Быстрее, Коля, сделай так, чтобы я кончила! — умоляла Маша, её голос был полон нетерпения.
Я чувствовал, как во мне кипит ярость, боль и предательство, но, к своему стыду, мой собственный член стал твёрдым, как никогда. Мы с Машей были женаты всего три года, и я никогда не представлял её с другим мужчиной. А теперь она получала удовольствие от того, что, похоже, было лучшим сексом в её жизни. Я не мог отвести взгляд от того, как её тело извивается под дядей Колей, как её бёдра встречают каждый его толчок.
— Ты горячая шлюшка, Маша, — хмыкнул дядя Коля. — Готова трахаться с кем угодно, да? Хоть с соседом, хоть с первым встречным, верно, детка?
— Да, Коля, да! — ответила она, её голос дрожал от возбуждения. — Я бы сделала это прямо перед тобой!
— Может, позову пару дружков вечерком, чтобы они тоже попробовали твою горячую дырочку, а, Маша? Ты же не откажешься? — продолжал он, и его тон был насмешливым.
Я стиснул кулаки. Кто он такой, чтобы так говорить с моей женой?
— Нет, Коля, я сделаю всё, чтобы вам было хорошо! — выдохнула она, и эти слова резанули меня, как нож.
Я стоял, не в силах пошевелиться, пока Маша не закричала, достигая оргазма: — Люблю тебя, Коля, кончаю! — Её тело содрогалось, а дядя Коля, с рычанием, излился в неё. Я видел, как его сперма вытекает из её влагалища, стекая по бёдрам и дальше, к её упругой попке.
Не в силах больше смотреть, я развернулся и ушёл. Ноги сами понесли в ближайший бар, где я просидел до позднего вечера, заливая горе водкой. Картина того, что я увидел, не выходила из головы, и я не мог понять, как Маша, которую я считал своей, могла быть такой… другой.
Вернувшись домой поздно ночью, я затащил Машу в нашу комнату. Она
Солнечный зайчик