явно находился торт. Марина совершенно точно была «не на работе» — без профессионального глянца, без строгой сдержанности сотрудницы агентства. —. ..Дома было скучно, вот я и решила навестить тебя, — продолжение её фразы звучало тепло и свободно. — Помнишь, мы собирались попить чай?
Она слегка качнула пакетом, в котором что-то приглушенно зашуршало, словно упакованные продукты или покупки из магазина.
Алик отступил в глубь коридора, высвобождая проход и пропуская Марину внутрь. Дыхание у него перехватило, и он просто не мог оторвать глаз от её облика. В ней не было абсолютно ничего откровенного или вызывающего, но вместе с тем именно эта её простая, будничная одежда вдруг вызвала в нем странное, почти забытое чувство утреннего вожделения. Что именно так подействовало на него, Алик и сам не мог сказать. То ли эти плотные полоски от белья, проглядывавшие сквозь обтянувшую упругую попу ткань, то ли то, как джинсы обтягивали её стройные ножки, подчеркивая аккуратный изгиб бедер и её природную астеническую изящность, из-за которой между её длинными ногами оставался соблазнительный просвет. Или же эта её простая, домашняя прическа — темно-каштановые волосы были без затей сколоты на затылке обычным пластмассовым «крабиком».
Марина перешагнула порог.
Алик замер, чувствуя, как волна смущения накрывает его с головой. В прошлый раз он готовился к её визиту целые сутки: вычистил каждый угол, вытравил все запахи, выгладил белье... А теперь? Он быстро «просканировал» свою память и текущую обстановку: постель в спальне, правда, заправлена, но белье на ней далеко не первой свежести; на кухне на столе после его скромного утреннего чаепития так и остались стоять немытые чашки и крошки от недорогого вафельного печенья, которое он купил вчера в гастрономе. Заваренный чай давно остыл, оставив на дне кружки темный осадок. Он ведь совершенно никого не ждал!
Марина тепло улыбнулась, мгновенно считав его замешательство и виноватый взгляд.
— Алик, расслабься, — мягко проговорила она, разуваясь. — Я просто заглянула к тебе по-приятельски, без всяких церемоний.
Она протянула ему коробку с тортом, но, будто спохватившись, хотела забрать её обратно, чтобы отнести самой. Но Алик не отдал. Наоборот, бережно, но уверенно забрал у неё из рук и пакет, и снял с плеча её небольшую сумочку, и наконец обрел способность нормально говорить:
— Извини... Я просто слегка растерялся. Снимай обувь, вон тапки на коврике, и проходи в квартиру.
Он занес вещи на кухню, аккуратно поставил торт на край стола и первым делом щелкнул выключателем электрического чайника.
— Марин, я гостей совсем не ждал, поэтому извини, если у меня тут немного не прибрано... Ты пока располагайся, чувствуй себя как дома, а я сейчас... — он мгновенно понял, что ему нужно срочно привести себя в порядок и сменить домашний затасканный гардероб.
Оставив Марину хозяйничать на кухне, Алик молниеносно юркнул в спальню, выудил из шкафа свежую одежду и оттуда с ворохом белья прошлепал в ванную, чтобы умыться и побриться.
Марина видела эти его хаотичные, трогательные метания по коридору, и на душе у неё вдруг стало невероятно светло и весело. В этом не было никакой фальши — лишь искреннее мужское смущение человека, который старался быть лучше ради неё.
— Так-с... — тихо пробормотала про себя Марина, оставшись одна среди кухонной тишины и разглядывая оставленные на столе кружки. — Чем мне развлечься, пока ты будешь чистить пёрышки?
Марина усмехнулась, словно её только что посетила отличная, слегка озорная идея:
— Приберусь-ка я пока тут у тебя...
Она энергично закатала рукава своей блузки выше локтей, обнажив тонкие, изящные предплечья, и сноровисто включила горячую воду в раковине. Первым делом Марина подхватила немытые чашки,
Тимур и его команда II. Фрагмент 4. Don't wory. Be happy