от них взгляда. Громкие шлепки двух мокрых тел, метрономом отсчитывали моё движение к запретному наслаждению.
Я наблюдала. Наблюдала, как они трахались, наблюдала, как он входит в неё, как её грудь трясется в такт его толчкам, как она стонет, а он рычит. И моя рука сама нашла путь между моих ног, к тому чувствительному бугорку, который пульсировал в такт их ритму.
Это была не просто измена. Это был ритуал. Ритуал разрушения и рождения чего-то нового и грязного. В раскалённом воздухе сауны смешались запахи пота, сосны, её духов и нашего общего греха. А его член, всё тот же член, который только что был в ней, стал символом того, что наша прежняя жизнь сгорела дотла в этом огне. И из пепла поднималось что-то чёрное, липкое и до невозможности возбуждающее. Я закрыла глаза и тут же почувствовала, как тонкие пальцы скользнули в меня. Стон, мой жадный стон приказал ей продолжать. Открыв глаза, я столкнулась с её глазами и прикусив губы стала сама двигать бёдрами...Это было что-то немыслимое. Немыслимое и запретное. Прошло не более минут, как мы все, начали кончать. Стоны: горячие, влажные, заполнили сауну. Протянув руку, я закрыла дверь, чтобы не сдерживать крики наслаждения, но каждый из нас понимал, что я закрыла не дверь в сауну. Я закрыла дверь ведущую в нашу прошлую жизнь.
Женщина-врач