Дверь хлопнула, и я сбросил рюкзак прямо у порога. В доме было непривычно тихо, только из гостиной доносились странные звуки — смесь приглушенного всхлипывания, тяжёлого дыхания и глухого, влажного шлепанья. Я замер, прислушиваясь, а затем медленно сдвинул занавеску и заглянул внутрь.
Мама стояла на четвереньках на мягком ковре, выгнув спину так, что её спортивный атлетический зад взмыл вверх. На ней не было ничего, кроме тонких кружевных трусиков, которые уже сползли. Длинные стройные ноги подрагивали от напряжения, а волосы, подстриженные в идеальное каре, рассыпались по плечам, скрывая часть лица. Перед ней стоял наш доберман Рекс. Пёс был возбужден, его мощные мышцы перекатывались под гладкой чёрной шкурой.
Я затаил дыхание, наблюдая, как мать медленно разводит ноги, открывая доступ к своей сочной, влажной плоти. Её тяжёлая, упругая грудь с тёмными сосками колыхалась в такт движениям. Она смотрела на пса затуманенным взглядом, в котором смешались страсть и животное вожделение. Кончик огромного собачьего члена коснулся её плоти, и мама судорожно вдохнула, выгибаясь ещё сильнее.
– Да, мальчик... давай, — прошептала она, зажмурившись от наслаждения. Доберман резко, одним уверенным толчком, вошел в неё. Мама вскрикнула, вцепившись пальцами в ворс ковра, её бедра затряслись. Член пса был массивен, он растягивал её, заполняя собой всю глубину. Я видел каждое движение: как плоть раздвигается, как скользит кожа, как сочленяются их тела в грубом, первобытном ритме.
– Ох... боже... – простонала она, закидывая голову назад. Пёс начал вбиваться в неё с удвоенной силой, он обхватил передними лапами талию мамы, а мощные задние лапы упирались в пол. Каждый удар был мощным и глубоким, от чего всё её тело сотрясалось. Я видел, как её грудь прыгала, как краснели её щеки и шея. Собака хрипела, жадно втираясь в неё, и в какой-то момент её член расширился. Начался замок — узел зафиксировал их вместе. Мама охнула, её пальцы впились в собственные бедра, оставляя красные следы. Она замерла, не в силах пошевелиться, пока огромный узел удерживал её плотно.
Её дыхание стало прерывистым, прерываясь всхлипами. Было видно, как внутри неё что-то перекатывается и пульсирует, доводя её до предела. – Ещё немного, – тихо проговорила она, хотя по её лицу было понятно: она уже на грани. Когда узел наконец уменьшился, член буквально выскочил из её влагалища, с силой оттолкнув её вперед. В тот же миг из неё хлынул поток густой белой спермы, который стекал по её ногам и пачкал ковер.
Пёс тяжело дышал, свалившись на бок, а мама, всё ещё дрожа, перевернулась на спину. Она не стала отстраняться. Напротив, с жадностью и нетерпением она потянулась к собачьему члену, который всё ещё был полуэрегированным и блестел от смазки. Её пальцы сжали основание, и она, притянула его к своему лицу.
– Ты такой молодец, – промурлыкала она, открывая рот. Мама обхватила его губами, медленно и аккуратно подавая внутрь. Было видно, как её щеки раздуваются, принимая всю длину и толщину члена. Она засасывала его глубоко, до самого корешка, с каким-то почти религиозным благоговением. Я видел, как её язык ласкает ствол, как она смело и жадно работает ртом, доводя пса до экстаза. Доберман закинул голову назад, издавая гортанный рык, и в ответ мать прижала его голову к себе, продолжая сосать всё активнее, доводя его до окончательного извержения.
Вечером, за ужином, обстановка была совершенно иной. Отец что-то увлеченно рассказывал о работе. Мама сидела напротив, спокойная и собранная. На ней был закрытый домашний халат, волосы заколоты, на лице — привычная благообразная улыбка. – Слушай, — сказал отец, поднимаясь, – я прогуляюсь
А все могло пойти по другому сценарию.