Я сидела, сжимая край платья, и чувствовала, как бешено колотится сердце. Всего в десяти метрах от нас был мой дом, моя квартира, мой муж...
— Может пересядем назад? — тихо предложил Артём.
Я кивнула. Молча. Слова застряли где-то в горле. Выйдя из машины быстро села назад их захлопнула дверь. Руки дрожали. Я чувствовала себя преступницей. Было уже поздно, во дворе никого не было, но мне всё равно казалось, что за мной кто-то следит.
«А если муж сейчас выглянет в окно?»
Эта мысль заставила меня похолодеть...
«Нет, нет... Он уже спит. И он не знает машину Артёма».
Хлопнула дверь. Артём сел рядом. Кожа на сиденье ещё хранила дневное тепло, но жар, исходящий от НЕГО, был похож на огонь расплавленного металла и этот огонь вбирал в себя всё: мои мысли, мои страхи, мой стыд. Мы снова заговорили. Говорили обо всём: вспоминали школьные годы, свой класс, о том, какими были тогда и какими стали. Говорили о том, как жизнь растоптала наши мечта и к чему мы пришли к тридцати годам. Он спрашивал меня, почему мы не дружили в классе, а лишь отмалчивалась с улыбкой.
Что я могла ответить? Что не могут дружить серая мышка и самый красивый мальчик в школе.
У Артёма с детства было всё — состоятельные, известные в городе родители-врачи, владеющие своим медицинским центром, красивая внешность, харизма, чувство юмора. Перечислять его качества, заставляющие тянуться к нему и девочек и мальчиков, не хватит пальцев. И он не был тем мажором из кино, который кичиться своим положением и использует девчонок направо и налево. Нет. Он был хорошим, дружелюбным парнем. Достаточно хорошо учился, занимался спортом, любил играть в футбол. Он никогда не унижал других, с уважением относился к учителям и возможно, ВОЗМОЖНО мы могли бы подружиться, но вокруг него всегда вились красивые, уверенные себе девчонки, а я...
Невозможно заметить серую моль среди ярких бабочек.
Артём придвинулся ближе. Его колено касалось моего. Потом ладонь легла на моё бедро — уверенно, спокойно. Я не шевелилась. Когда он поцеловал меня, я уже почти не думала. Горячие губы, чуть грубые поцелуи, требовательный язык. Я ответила жадно, почти отчаянно. Его рука скользнула под платье, по чёрным колготкам вверх, к тонкой полоске белых стрингов. Я вздрогнула. Почувствовав мою дрожь, Артём сильнее прижался ко мне. Руки ласкали меня, сжимали тело. Выпустив мои губы, он начал целовать мою шею и здесь я уже не выдержала и застонала. Застонала нежно, сладко, покорно...
Он отстранился немного. Я растерянно посмотрела на него. Даже в темноте его красивые глаза сверкали. Но если раньше это был яркий солнечный блеск, то сейчас во взгляде чувствовалась свинцовая тяжесть. Взгляд был тяжёлый, мужской, настоящий.
— Встань на колени. Раком.
Голос был тихим, но в нём не было просьбы. Я замерла на секунду. Стыд вспыхнул на щеках так сильно, что стало жарко. Я знала, что должна была сейчас сказать «нет», выйти из машины и забыть всё, что сейчас произошло, навсегда, но вместо этого я повернулась, залезла с коленями на сиденье и упёрлась руками в прохладную кожу. Короткое платье само задралось на бёдрах.
— Вот, так... Умничка...
Он двинулся сзади. Сидение заскрипело под его весом. Я услышала, как звякнула пряжка ремня, звук молнии и горячие ладони легли на мои бёдра. Задрав платье на талию Артём зацепились за колготки и резко потянул их на себя. Раздался тихий треск. Нетерпеливые пальцы оттянули тонкую полоску трусиков вбок, и я почувствовала холодный воздух мокрыми, набухшими губками.
Экспериментатор