Я стояла у окна в спальне и смотрела, как внизу во дворе кто-то из гостей пытается танцевать под громкую музыку. Весь дом гудел. Все были пьяны. Я тоже. Обычно я пью мало или вообще не пью, но сегодня хотелось расслабиться. Всё-таки день рождение, всё-таки круглая дата, тридцать пять лет
Дверь открылась. На пороге стоял муж. Пьяный, и судя по его движениям сильнее чем обычно. Глаза блестели тяжёлым, тёмным блеском. Он закрыл дверь и повернул ключ. Звук щелчка насторожил.
— Ты что?
— Иди сюда, — голос хриплый, низкий.
Я подошла.
— Что-то случилось? Опять кто-то подрался?
Он молча развернул меня спиной к себе и прижал к стене. Руки грубо задрали платье.
— Хочу выебать тебя в жопу. Прямо сейчас — горячо выдохнул он мне в ухо.
У меня внутри всё оборвалось. Страх ударил сразу — холодный, липкий. Мы никогда этого не делали. Я всегда отнекивалась, а он не настаивал. А сейчас он был пьян и возбуждён так, что его всего трясло.
— Я боюсь. Прошу, только не сегодня — выдохнула я.
— Сегодня. Сейчас. Потерпишь...
Он толкнул меня к кровати. Заставил встать на четвереньки. Платье осталось на талии. Он стянул с меня колготки вместе с трусиками до колен, так что я оказалась полусогнутой, открытой, уязвимой. Я слышала, как он плюёт на пальцы. Потом влажный палец упёрся в меня сзади.
Я сжалась инстинктивно.
— Расслабься, — приказал он и начал давить.
Палец вошёл медленно, с трудом. Ощущение было чужим, неправильным, стыдным. Меня распирало изнутри. Жжение разлилось вокруг пальца. Я вцепилась пальцами в простыню и тихо застонала — не от удовольствия. От того, как унизительно и странно это всё было.
Он добавил второй палец почти сразу. Резко. Я вскрикнула. Боль стала ярче. Он начал ими двигать — вперёд-назад, растягивая меня. Каждый раз, когда пальцы входили глубже, перед глазами вспыхивали белые точки. Я кусала губу до крови, чтобы не стонать слишком громко. Внизу гремела музыка, но мне всё равно казалось, что весь дом сейчас услышит, как муж трахает меня пальцами в задницу.
Я услышала, как сзади открывается тюбик со смазкой. Я даже не думала откуда он у мужа. Холодный гель потёк между ягодиц. Лязг пряжки ремня, шорох одежды и вместо пальцев в меня упёрлась толстая, горячая головка. Мне стало реально страшно. Член у мужа был немаленький и я чувствовала, что ничего хорошего меня не ждёт, но что я могла сделать против стокилограммовой похоти за спиной?
Он начал входить.
Медленно. Неумолимо.
Сначала я думала, что просто не смогу. Что тело не пустит. Боль была острой, жгучей, будто меня раскалывали надвое. Я задрожала всем телом и уткнулась лицом в подушку, глуша первый крик. Он не остановился. Давил и давил, пока головка не проскочила внутрь с влажным, чавкающим звуком.
Я задыхалась. Слёзы сами потекли из глаз — от боли, от стыда, от того, что мой собственный муж сейчас медленно засовывает мне в задницу, и я даже не могу толком пошевелиться.
— Почти... почти вся, — хрипел он.
Когда он вошёл до конца, я уже не различала, где боль, а где что-то другое. Меня наполнило до предела. Чувство переполненности было таким сильным, что внизу живота всё свело судорогой. Он замер, тяжело дыша, и я чувствовала, как его член пульсирует у меня внутри — горячий, толстый, чужой.
Потом он начал двигаться. Медленно, медленно, но беспощадно, без остановки. Боль никуда не делась, но к ней постепенно примешивалось что-то тяжёлое, тёмное, тянущее. Каждый раз, когда он входил глубоко, внутри вспыхивало странное, запретное удовольствие.
Даша в деревне