после чего нельзя просто развернуться и уйти. А он развернулся и ушел. Но после такого нельзя просто напиться, забыться, а утром всё простить. Такое не исправить кольцом, новеньким айфоном или путевкой на море. После того, что он сделал внутри меня горела злость, обида и я знала, что если это не выплесну, то просто сдохну. Всё просто. Кончи или сдохни. И я кончу. С чужим членом во рту. С тушью, которая уже поплыла. С размазанной по члену помадой. С голой грудью, которую сжимают чужие руки. С сердцем, которое колотится так сильно, что кажется его слышно даже за дверью кабинки.
Мужик ускорился. Пальцы впились мне в затылок ещё сильнее, а второй рукой он продолжал мять грудь, оттягивая сосок почти до боли. Я уже почти не дышала. Только принимала его член, жалобно всхлипывая, каждый раз, когда головка упиралась слишком глубоко. Мне было стыдно, грязно и одновременно моё тело рвало от такого острого кайфа, что я не хотела, чтобы он останавливался. Пока он трахал мой рот я могла не думать, могла не вспоминать, могла не чувствовать ту пустоту, которая убивала меня.
— Бля, сейчас кончу... — хрипло выдохнул мой любовник. Я попыталась отстраниться, но он крепко вцепился в мои волосы. До боли. — Смотри на меня, сука. Сжимай губы... — несколько грубых толчков и горячая, густая сперма ударила мне в горло. Я подавилась, закашлялась, белая жижа потекла по подбородку, прямо на грудь. Тёплая, липкая. Я чувствовала, как она стекает между грудей, как капли падают на соски, как смешивается со слюной и как его пальцы размазывают её. Кожа горела от этого ощущения. Сладко, невыносимо сладко.
Андрей ещё несколько раз толкнул в меня член, выдавливая остатки моими губами, а потом медленно его вытащил. Член блестел от моей слюны и его спермы. Он провёл головкой по моим губам, потом ниже — по груди, размазал последние капли по соскам. Я сидела и смотрела, как белёсые следы блестят на моей коже. Всё это казалось каким-то сном. Но это был тот сон, когда, проснувшись, ты жалеешь, что проснулась
— Уф... Ты молодец, — дернув за бумагу из автомата, Андрей тщательно вытер член и кинул скомканный кусок в урну. — Сосёшь ахуенно — застегнул ширинку он поправил костюм и посмотрел на меня сверху вниз. В глазах не было ни нежности, ни человеческого интереса, только удовлетворение: животное и властное.
— Мне пора. Советую привести себя в порядок, — его взгляд прошёлся моему лицу, свисающей груди, платью и бёдрам в колготках. Он даже слегка поморщился. И я понимала почему.
Я сидела перед ним на унитазе со спущенным, розовым платьем вокруг талии, белый лифчик скручен под грудью, белые стринги, насквозь мокрые, выглядывали из-под короткого платья, чёрные, заляпанные колготки липли к ногам. На груди сперма и слюна. Много слюны и много спермы. Я почти ничего не смогла проглотить, хотя и пыталась.
Открыв кабинку, он вышел. Вместо прощания взгляд: презрительный и обжигающий.Я осталась одна. В туалет было тихо. Музыка из зала глухо доносилась сквозь стены, а я продолжала сидеть на унитазе пытаясь прийти в себя. Медленно провела ладонью по груди, размазала ещё больше, и тихо, почти беззвучно, заплакала.
Леночка страдает