стоял неподвижно, с легкой, почти доброй улыбкой на губах, но в его глазах она увидела неожиданный огонь, жадное ожидание.
Гермиона открыла рот, осторожно, кончиком языка коснулась головки его члена. Она почувствовала вкус соли и чего-то горького, похожего на старый чай. Её передернуло. Сдавив зубы, она начала медленно засасывать его внутрь, стараясь не думать о том, кто находится перед ней. Её язык скользил по уздечке, ощущая каждую складку старой кожи.
Альбус тяжело вздохнул, закрыв глаза. Его пальцы впились в её волосы, слегка оттягивая их назад.
– Да... именно так, дорогая, – прошептал он.
Сначала ей было трудно привыкнуть к размеру, но постепенно, вовлеченная в процесс, Гермиона начала действовать решительнее. Она обхватила его ствол губами, прижимаясь щекой к его бедру. Шершавая ткань брюк царапала её кожу, возбуждая нервные окончания. Она чувствовала, как он становится всё тверже в её рту, как пульсирует всё его тело.
Раздался звонкий звук — Дамблдор случайно задел рукой настольную лампу, и свет стал ярче, освещая каждую деталь. Гермиона видела, как его кожа натянулась, как старые вены вздулись. Она начала двигать головой вперед-назад, и звук из её горла превратился в глухое мычание, смешанное с влажным хлюпаньем.
В этот момент она осознала, что её возбуждение растёт. Мысль о том, что она делает это ради факультета, смешивалась с чем-то более приземленным, плотским. Она чувствовала, как её собственная влага скапливается внизу, между ног.
– Пятьдесят баллов... – пробормотал он, его голос стал хриплым. – Ты очень стараешься, Гермиона.
Когда он разрядкой выпустил в её рот теплую, густую струю, она не отстранилась, а сглотнула, ощущая вкус его возраста и силы.
***
Прошла неделя. Гриффиндор считал баллы, и их положение стало по-настоящему плачевным. Вечером следующего дня Гермиона снова стояла перед дверью кабинета. На этот раз её решимость была ещё больше, а в сумке лежали выжимки из книги по сексуальной культуре, которую она втайне прочла в библиотеке.
Когда она вошла, Дамблдор даже не обернулся.
– Мне нужно ещё сто баллов, профессор. Мы проигрываем с разгромным счётом.
Он обернулся, и его взгляд стал колючим.
– Сто баллов? Это слишком высокая цена, мисс Грейнджер. Вы уверены, что готовы заплатить за них?
– Да, – твердо ответила она, снимая мантию. Она осталась в короткой блузке и узкой юбке. – Я готова на всё.
Альбус подошел к ней, его глаза блестели.
– За сто баллов я попрошу большего. Гораздо большего, чем в прошлый раз.
Он подошел к ней вплотную, и Гермиона почувствовала его жар. Его руки, сморщенные, но удивительно сильные, легли ей на бедра, притягивая к себе. Гермиона охнула, когда его пальцы начали задирать ткань её юбки вверх, обнажая обтягивающие бежевые panties.
– Вы действительно хотите этого? – спросил он, заглядывая ей в лицо. – Или это простое упрямство?
– Я хочу, чтобы Гриффиндор выиграл, – прошептала она, чувствуя, как внизу живота завязывается тугой узел возбуждения. – Сделайте это.
Дамблдор рывком стянул с неё трусики, швырнув их на стул. Гермиона осталась совершенно обнаженной спереди, её соски затвердели под тонкой тканью блузки. Он не стал медлить. Повернув её к себе лицом к столу, он заставил её наклониться, оперевшись руками о полированное дерево.
– Посмотрите на меня, – приказал он.
Гермиона обернулась, увидев, что он уже освободился от своей одежды. Его член теперь был направлен прямо на неё.
– Теперь, мисс Грейнджер... – он обхватил её бедра, притягивая к себе с силой, которой она от него не ожидала. – Покажите мне свою преданность факультету.
Он резко вошел в неё сзади, одним мощным толчком. Гермиона вскрикнула, вцепившись в край стола. Было больно, он был слишком велик, слишком
Cовращение