у меня в голове все четко сложилось. Я зря заставила тебя нервничать, пригласив к нам Жака (я чувствовала, как тебе было плохо), посчитав его исключительным партнером для секса, непохожим на всех остальных. Оказалось, что это не так. Он и правда очень хорош, но исключительным для меня являешься только ты, а Жака легко может заменить тот же Вадим, или даже Олин Тим. И только тебя заменить мне никто не сможет, потому что только ты один занимаешься со мной не сексом, а ЛЮБОВЬЮ! И я расстроилась, потому что опять так необдуманно грубо и даже, наверное, подло поступила с тобой. Прости меня, любимый! И спасибо тебе за твое безмерное терпение, которое позволяет тебе сносить все мои безумства. Но теперь, когда все в моей голове встало на свои места, обещаю, что больше такого не повторится. Я не дам тебе повода даже на секунду подумать, что кто-то другой, а не ты сможет стать для меня исключительным!» Из глаз Насти текли слезы. В них было столько боли, столько раскаяния, что я не выдержал: «Что ты, Настенька! Мне тоже нужно было не просто знать, а УВИДЕТЬ, что я остаюсь твоим единственным. И приезд Жака мне это четко показал. Не скрою, у меня было волнение, связанное с его приездом, но то, как ты вчера повела себя во время нашего совместного секса, лучше любых слов объяснило, какое место ты отвела мне в своей жизни». Я крепко обнял Настю и принялся страстно целовать ее лицо: заплаканные глаза, покрасневший вспухший носик, мокрые от слез щечки, влажные жаркие губы, продолжавшие нервно шептать: «Прости меня, мой любимый! Я сегодня ночью обязательно докажу тебе, что именно ты - мой исключительный мужчина, честное слово!» «Милое мое Солнышко! Твой секс со мной не должен быть для тебя обязанностью, или способом доказать мне, что ты меня любишь. Он должен быть наслаждением и удовольствием, органичным продолжением нашей обычной ежедневной жизни. Ведь наша любовь друг к другу проявляется не только в сексе, она абсолютно во всем. Ты не должна мне ничего доказывать. Я итак купаюсь в тебе, как в теплом море, глубоко ныряю в твои чувства, точно зная, что они всегда вынесут меня на поверхность, с одной стороны не дав захлебнуться, а с другой насытив меня безмерным счастьем обладания тобой, моя славная девочка!»- шептал я, высушивая своими губами Настины слезы. Она начала успокаиваться, перестала дрожать, и даже попыталась мне улыбнуться. «Я очень сильно тебя люблю», - сказала Настя уже совсем другим голосом, - «И, знаешь, я все острее это чувствую после каждого своего такого глупого и необдуманного поступка. Так может, эти поступки нужны мне именно для того, чтобы обострить мою любовь к тебе, лишний раз ярко о ней напомнить?» «Может, ты найдешь какой-нибудь другой способ для этого, чтобы однажды не свести меня в могилу?»- я усмехнулся, притянул Настю к себе и поцеловал ее в макушку.
Входная дверь с шумом открылась, впуская в квартиру возбужденную Галину. Она влетела в кухню и, увидев там нас с Настей, выпалила: «Мы с Олей нашли мне в питомнике собаку! Правда, это не дог, а далматинец, но он такой милый и ласковый, что я не могла устоять. Его зовут Макс. И ему уже два года. Он уже хорошо обучен. И кажется, я ему понравилась. Он так крутился вокруг меня, так вылизывал мои руки и пытался лизнуть меня в лицо, что я готова была уже его забрать, но нужно подождать еще несколько дней, чтобы питомник оформил все
Настя и Валера