сексом так же сильно, как и заниматься им, и Гейл знала, что скоро он будет стоять у спальни Шона, наблюдая, как Шон занимается сексом с Синди. Стена коридора возле спальни Шона была навсегда испачкана спермой, которую Бак извергал, наблюдая, как его сын трахает молодых девушек. Шон всегда намеренно оставлял дверь своей спальни открытой, когда занимался сексом с девушкой, на случай, если Бак захочет посмотреть, точно так же, как Бак всегда оставлял дверь своей спальни открытой, когда занимался сексом с Гейл, чтобы Шон мог подглядывать, если захочет, — или, что еще лучше, чтобы он чувствовал себя желанным гостем. В доме Бака Моргана не было никаких сексуальных комплексов.
Гейл сняла бикини, которое казалось смирительной рубашкой женщине, привыкшей постоянно ходить голой по дому. Поместье Глейдс было достаточно уединенным от окружающих ранчо, чтобы позволить себе полную наготу, что Гейл не только оценила, но и нуждалась в этом. Она ненавидела носить какую-либо одежду. Каждый сантиметр ее тела был глубоко загорелым. Она наслаждалась ощущением того, как ее бедра скользят друг по другу, смазанные соками, которые постоянно текли из ее изрядно поизношенной вагины.
Не успела Гейл снять бикини, как откуда никуда появился Самсон. Это был породистый немецкий дог, который охранял ранчо, и, как и любой другой самец в Глейдс, он любил трахаться. Он поднялся на задние лапы за спиной Гейл, прежде чем она успела полностью осознать его присутствие, и уперся лапами ей в плечи, облизывая затылок и одновременно вставляя свой скользкий собачий член между ее ягодицами.
У Гейл по всему телу пробежали мурашки. Её грудь набухла, а соски затвердели, смело выпирая. Когда когти собаки вонзились в плоть её плеч, она застонала от боли и возбуждения, наклонилась и потёрла ягодицами пушистый живот огромного датского дога. Её ягодицы, отвечая на прикосновения твёрдого члена собаки, раскрылись, позволив его скользкому члену скользнуть внутрь.
«О, Самсон, трахни меня!»
Собака издала резкий скулеж, трахая её сексуальные, приподнятые ягодицы, доставляя удовольствие своему обнажённому члену в тугой оболочке её горячего ануса. Его язык скользил по её плечам сзади, стекая собачьей слюной по её спине и груди. Его влажное, прерывистое дыхание обдавало её шею сзади, вызывая мурашки по коже.
Гейл была на седьмом небе от счастья. Пока огромный пёс трахал её анус, она мастурбировала, втыкая и вынимая два затвердевших пальца в свою жгучую, зудящую промежность. У
большого пса был вспыльчивый характер, особенно когда его член был зажат в тугом, всасывающем анусе похотливой женщины. Анус Гейл работал на его члене, как цепкий, скользящий кулак, доставляя ему удовольствие от основания до кончика, выжимая и высасывая его.
Самсон завыл, его тело бесконтрольно извивалось, морда была поднята вверх, глаза закатились. Когда горячие ощущения начали нарастать в его яичках и паху, когда они пронеслись по сердцу его члена, как огненный поток, его расплавленная собачья сперма брызнула в пульсирующие кишки Гейл. Он резко заскулил, его лапы скользили по спине Гейл, чтобы схватить её за талию, его пах содрогался, и его сперма снова и снова выстреливала в неё.
"Ооооо, Боже!"
Гейл была в бреду. Ничто не возбуждало её больше, чем ощущение спермы, вливающейся в её тело. Следы когтей на спине горели и пульсировали, усиливая и без того сильные ощущения. Уперевшись одной рукой в колено, а пальцами другой руки двигая ею внутри влагалища, она вращала ягодицами, как веером, обхватывая ими извергающийся член собаки. Когда пятая эякуляция собаки обрушилась ей в живот, она заскулила, как сука, спазмы переполняли её пах.
«Оооо, Самсон, я кончаю! О, дорогой, кончи мне!»
Вагинальная жидкость и мужская сперма пузырились из её сокращающегося
Березки