— А теперь — мою ногу, — тихо, но не терпящим возражений тоном скомандовала Анна.
Девушка, ведомая необъяснимым желанием угодить, прильнула губами к влажной коже. Она начала трепетно ласкать аккуратную ступню, ловя губами каждую стекающую каплю. Ее горячий язык медленно скользил по нежному изгибу подъема, поднимался к лодыжке и спускался обратно к пальцам. Она поочередно, с особым упоением обводила губами каждый пальчик, слизывая остатки сладкого молока, задерживаясь в ложбинках и чувствуя пальцами ног дыхание Анны. Из уст женщины вырвался тихий вздох удовольствия.
Когда на коже не осталось ни следа белой влаги, Анна снова опустила ногу в миску, едва заметно коснувшись пальцами подбородка девушки.
— Хорошая девочка. Теперь закончи с молоком.
Девушка снова послушно наклонилась к миске, продолжая лакать...
На самом интересном месте Юля резко открыла глаза и села на кровати. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание было частым и прерывистым, а кожа горела так, словно все это происходило наяву.
— Что это было?.. — прошептала Юля в темноту, тяжело дыша.
На тумбочке у кровати тускло поблескивал стакан с чистой водой. Девушка дрожащими пальцами взяла его, сделала несколько жадных глотков, пытаясь смыть наваждение, и бессильно опустилась обратно на подушку. На мгновение ей показалось, что все улеглось, но стоило векам сомкнуться, как сознание вновь затянуло в пучину нового, еще более откровенного и пугающего сновидения.
Она снова оказалась заперта в чужом теле. Юля огляделась: комната утопала в полумраке. Девушка, чьими глазами она смотрела на мир, сидела в самом центре комнаты... прямо в массивном деревянном гробу. Напротив нее в старинном кресле-качалке, мерно покачиваясь, устроилась Анна. Хозяйка дома медленно потягивала из бокала густой напиток кроваво-красного цвета, а ее темные глаза гипнотизировали гостью, требуя покорности.
Подчиняясь этому немому, порочному призыву, девушка в гробу медленно подняла руки и принялась ласкать себя, не сводя взгляда с Анны. Ее тонкие пальцы плавно скользили по собственной шее, очерчивали ключицы и спускались ниже, с трепетом сжимая и поглаживая грудь, а затем мягко огибая живот. Все ее движения были подчеркнуто неторопливыми — она двигалась так, чтобы госпожа в кресле могла сполна насладиться каждым жестом.
Она опустилась на спину, поудобнее устраиваясь на бархатной обивке гроба. Девушка бесстыдно и широко расставила ноги, полностью открываясь взору Анны. Сначала ее пальчики нежно и влажно заскользили между ног, дразня и подготавливая плоть, а затем она потянулась рукой в сторону и взяла лежащую рядом толстую, пока еще незажженную восковую свечу.
Медленно, дюйм за дюймом, она начала погружать прохладный воск в свое разгоряченное лоно. Девушка плавно двигала свечу внутри себя, шумно вздыхая и выгибаясь, доставляя удовольствие и себе, и наблюдающей за ней хозяйке замка.
Спустя несколько минут упоительных ласк, повинуясь новому безмолвному капризу Анны, девушка сменила позу. Она перевернулась и полностью легла на живот, прижимаясь грудью к бархатному дну гроба и слегка приподнимая бедра. Ее округлые ягодицы оказались идеально открыты взору Анны.
Удерживая этот порочный ракурс, она завела руку назад и подвела кончик прохладной свечи к своей аккуратной задней нежной дырочке. Медленно, давая хозяйке возможность рассмотреть каждую деталь, она погрузила восковой стержень глубоко в себя и замерла, тяжело дыша от переполнявшего ее острого чувства покорности.
Анна плавно поднялась с кресла-качалки. Ее шаги были бесшумными. Она приблизилась к гробу, нависая над распластанным телом девушки, протянула руку и... чиркнула спичкой, поднося огонек к фитилю свечи, торчащей из ее тела.
Вспышка яркого пламени — и Юля с криком проснулась в своей постели. Сердце колотилось где-то в горле, а на лбу выступили капли холодного пота. Не в силах больше выносить это душное наваждение, она поднялась с
Мечта сбывается