Сергей поморщился. – Пап, какая разница? Мы отлично проводим время, мне всё равно, сколько ей лет.
Николай хотел что-то сказать, но был таким уставшим, что решил оставить все на потом. К тому же "утро вечера мудренее" - вдруг с утра ситуация покажется ему совсем другой?
Николай ничего не ответил, лишь хмыкнул и ушел в свою комнату, оставив за собой шлейф запаха дорогого табака и чего-то властного, подавляющего. Равшана почувствовала, как по коже пробежал холодок. Она привыкла к тому, что её положение делает её уязвимой, но сейчас, глядя в спину этого мужчине, она ощутила странный, почти физический страх вперемешку с смущением.
На следующее утро Николай встал раньше всех. Он вышел из спальни топая босыми ногами по паркету, когда Равшана заканчивала протирать поверхности на кухне. Видимо она не успела перевезти все вещи - потому была просто в майке и трусиках которые не оставляли большого пространства для фантазии. Николай замер в дверном проеме, скрестив руки на груди.
Его взгляд приковался к её спине, а точнее — к той части, что недолжна была привлекать внимания, но, напротив, приковывала его к месту. Равшана не заметила его внимания, наклонившись, чтобы достать из шкафа тряпку. Его взгляд привлекли идеальные, крепкие, округлые ягодицы, которые так часто можно увидеть на пляже, но сейчас Николай рассматривал их с совершенно иной — мужской, жадной — точки зрения. Плотные формы, напоминавшие спелые персики, заставляли его сердце биться быстрее.
«Чертовски горячая, – подумал он, чувствуя привычный прилив возбуждения, который не имел ничего общего с отцовской заботой. – Такая спортивная, подтянутая. Настоящая девушка, а не эта бледная моль с ванильным рафом».
Равшана, почувствовав пристальный взгляд, обернулась. Она увидела его выразительное лицо, темные глаза, в которых читалось не столько неодобрение, сколько откровенный, хищный интерес. Николай не смутился и не отвел взгляд; он даже чуть кивнул, оценивая её формы.
– Твое тело создано для труда, Равшана, – сухо сказал он. – Но такие формы... они должны приносить пользу большему, чем просто мыть полы.
Девушка не поняла его слов, лишь растерянно заморгала, возвращаясь к своим делам.
Вечером, когда Сергей ушел в магазин, Николай решил, что пришло время серьезного разговора. Он застал Равшану в гостиной; она сидела за столом, пересчитывая деньги из своего маленького кошелька.
– Подойди сюда, – властно приказал он.
Равшана поднялась, её щеки вспыхнули. – Да, Николай...
– Давай начистоту. Я уже все узнал о тебе.
– Что? О чем вы, я не понимаю, – девушка старалась не реагировать, пока не поймет в чем дело.
– Приехала на заработки, работаешь дворником – Он подошел к ней вплотную, так что она почувствовала его теплое дыхание. –
– Это я и так знаю. Если вы хотели меня этим унизить, то этого мало.
– Ты ведь просто закрутила с ним, чтобы не ютиться в своей комнатушке? Мой сын ребенок - но ты уже взрослая и должна смотреть на вещи реально. Эта квартира принадлежит мне. Всё, что в ней есть — мебель, еда, даже вода в твоем душе — принадлежит мне.
Равшана сглотнула. Она задрожала, понимая, куда клонит этот мужчина.
– Ты красивая, – продолжал он, изучая её губы. – Ты это особенно продемонстрировала утром, когда крутилась тут в одних трусиках и лифчике.
– Я ведь не специально, - девушка улыбнулась. - Я просто вчера не успела перевезти свои вещи.
– Ты бы все успела, если бы захотела. Ты хочешь остаться здесь. Хочешь комфорта. Но расплачиваться ты должна не уборкой. Уборку может делать любой.
– Но я... я делаю всё, что нужно, – тихо возразила она, пытаясь отступить назад.
С тещей