глазах отражается пламя. Она смотрела на него не как сестра — как девушка, которая ждала этого момента. Она взяла его руку, положила себе на колено и сказала:
— Мы же не дети уже. Я хочу тебя. И ты хочешь меня. Я всё вижу.
Он не стал отрицать. Её рука скользнула по его груди, пальцы расстегнули пуговицу рубашки, потом ещё одну. Он вдыхал её запах, чувствовал, как его тело отзывается на каждое её прикосновение.
— Я хочу тебя целовать, — прошептала она, — везде. Я хочу знать, как ты пахнешь там, внизу. Я хочу попробовать тебя.
Он наклонился, и их губы встретились — мягко, неуверенно, словно они делали это вообще, впервые. Её язык коснулся его губ, она скользнула рукой по его ремню, расстегнула пряжку, и его член уже был твёрдым, набухшим, готовым.
— Я сделаю это, — шепнула она, опускаясь на колени перед ним. — Я хочу почувствовать тебя на вкус.
Он видел, как она облизнулась, провела языком по головке, потом медленно взяла её в рот. Он опёрся о лежак, зажмурился — это было безумно, неправильно и потрясающе. Она сосала его осторожно, но глубоко, гладила рукой, а он вцепился в её плечи и чувствовал, как внутри нарастает тугая волна.
— Стой, — прохрипел Лёшка, — я сейчас кончу.
— Ну и хорошо, — прошептала она, на секунду оторвавшись и ускорилась, пока он не излился ей в рот.
Она проглотила всё, потом слизнула остатки с губ и улыбнулась.
— Ты вкусный, — сказала Полина.
Он хотел сделать то же самое с ней — он искал её губы, её тело, её влажное лоно, но она остановила его:
— Не сейчас, Алешка. Если я тебе сейчас отдамся — то уже не смогу остановиться. Давай оставим что-то на потом.
Той ночью он не спал. Лежал и слышал, как море шепчет ему о том, что это только начало. Но когда утром проснулись родители, Полина снова стала его сестрой — послушной, спокойной, прежней. Он не заговаривал с ней об этом. И она не напоминала. Он помнил только вкус её губ и тот миг, когда она посмотрела на него, облизывая их и улыбаясь. Это не отпускало его много лет.
Они помолчали, вспоминая каждый о своём. А потом Елена сказала:
— А может, сейчас самое время исправить это? Не с нашими братьями и сёстрами, а с самими собой? Мы же не дети уже. Мы можем быть честными и принять этот выбор.
Алексей согласно кивнул. Он чувствовал, как внутри поднимается волна — страха, возбуждения, предвкушения.
— Я завтра же, позвоню Полине и Денису, — сказал он. — Мы пригласим их на ужин.
— А вдруг у них совсем другие взгляды, на семейную жизнь? Любовь и они вообще не терпят измены? И деток у них пока нет, хотя живут всего на два года меньше нас в браке.
— Ну вот устроим званый ужин и тогда всё выясним, — успокаивал жену Алексей.
Память снова вернула Лену в те, незабываемые времена...
... Ей было шестнадцать, и она приехала к бабушке в деревню на всё лето. Денис — на два года старше — уже заканчивал школу и считал себя взрослым. Приехал к ним, на неделю позднее. Они жили в одном доме, спали в соседних комнатах, и по ночам, когда все засыпали, Лена слышала, как он ходит по коридору, открывает дверь, заглядывает к ней. Тот вечер она помнит до сих пор. Он зашёл к ней, сел на край кровати, долго молчал. Потом взял её за руку и сказал:
Игрушка старшеклассников (продолжение