Он оторвался от её груди, руки легли ей на бёдра, пальцы впились в кожу, и он начал двигаться сам – снизу, навстречу, коротко и сильно. Каждый толчок входил в неё до упора, её попа с мокрым шлепком опускалась ему на бёдра, и, садясь до конца, она чувствовала под собой его яйца – тяжёлые, горячие, прижатые к её коже. Скамья под её коленями отзывалась глухим стуком. Он задал ритм, и ей оставалось только держаться за его плечи и принимать.
Он был везде. Внутри – толстый, твёрдый, растягивающий так, что каждое движение отдавалось в животе тягучей сладкой волной. Снаружи – горячий, мокрый, жёсткий от мышц. Его дыхание на шее, его пальцы на бёдрах, его губы, которые ловили то её губы, то сосок, то мочку уха.
«Катя и половины не рассказала, – мелькнуло у неё. – Не рассказала, каково это – сидеть на нём и смотреть ему в лицо. Видеть, как такой парень закрывает глаза от тебя. Как он стонет, потому что это ты на нём. Самый красивый, кого я видела, – и сейчас он весь мой. Подо мной. Во мне».
– Хочу видеть тебя на себе, – выдохнул Денис ей в ухо. – Всю. Развернись.
Он приподнял её – легко, будто она ничего не весила, – и член выскользнул из неё. Алина ахнула. Денис развернул её за бёдра спиной к себе и усадил обратно, ступнями на тёплый пол, ноги по обе стороны от его колен. А потом развёл колени – и вместе с ними широко развёл её ноги.
– Смотри.
Прямо перед ней, в трёх шагах, была стеклянная дверь парилки. Внутри горел только тусклый тёплый свет под полками, здесь, в душевой, было светло, и стекло отражало всё, как зеркало.
Алина увидела себя.
Голую, мокрую, с волосами, прилипшими к плечам. С раскрасневшимися щеками и приоткрытым ртом. С широко раздвинутыми ногами. А за ней – его: широкие плечи, выступающие по бокам от её собственных, мокрые кудри, тёмные глаза, которые смотрели на неё в отражении поверх её плеча.
Денис взял член, провёл головкой по её киске, снизу вверх и обратно – она видела, как раздвигаются губы, как блестит головка, – и вошёл снова. Медленно. Чтобы она смотрела.
Под этим углом было по-другому: глубже, туже, он упирался во что-то внутри, от чего у неё сразу поджались пальцы на ногах.
– Смотри, как ты его берёшь, – хрипло сказал он ей в ухо.
Алину прошило жаром. Он обхватил её грудь ладонью, сжал, поймал сосок пальцами.
– Блять… – только и выдохнула она.
Она начала двигаться сама, упираясь ступнями в пол, и теперь видела каждое своё движение. Как поднимается – и его член выходит из неё почти до головки, блестящий от её соков. Как опускается – и он исчезает целиком, а её губы растягиваются вокруг основания. Как подпрыгивает грудь в его ладони. Как его вторая рука скользит по животу вниз, к клитору, и пальцы снова начинают кружить.
Та девушка за стеклом была бесстыдной, жадной, развратной. И это было самое сексуальное, что Алина когда-либо видела.
Горячее внутри, которое начало собираться ещё раньше, теперь поднималось быстро. Каждый толчок, каждое движение его пальцев подводили её ближе. Она уже не думала. Голова откинулась ему на плечо, глаза закатывались, бёдра двигались сами, в его ритме. Ещё немного. Совсем чуть-чуть…
– Ооо, бляяя… прямо так?
Голос был не Дениса.
Алина распахнула глаза. В отражении, за её спиной, в проёме приоткрытой двери в комнату отдыха стоял Марат.
Плечом к косяку, в вафельном полотенце на бёдрах. И по тому, как оно
Вечер без режима (Главы 1 - 2)