свободен — но звук был глухой, машина глушила. Стёкла тонированные, мотор работал. Она чувствовала, как рвётся, как всё внутри горит. Двое в задний проход — она уже не различала, кто, сколько, сколько раз. Боль стала постоянной, тупой, ноющей. Время исчезло. Только толчки, хватка, стоны чужие и её — сдавленные, хриплые.
Машина остановилась. Она не знала, сколько прошло — час, два, больше. Дверь открылась. Темно. Воздух — холодный, сырой. Ночь. Её вытолкнули наружу. Она упала на траву — мокрая, холодная. Дверь захлопнулась. Микроавтобус уехал, фары мелькнули между деревьями и погасли.
Оксана лежала. Пальто — наброшено на плечи, изорванное. Брюки — в машине. Белья нет. Блузка — лохмотья. Она поднялась на четверени. Тряслась. Между ног — всё мокрое, липкое. Семя стекало по бёдрам, из обоих отверстий. Рот — разбитый, губа разбита, привкус крови и соли.
Она встала. Ноги не держали. Пришлось опереться о дерево. Огляделась — парк. Старый, заброшенный, на окраине. Она знала это место. До дома — через парк, потом по улице, мимо стройки. Час пешком. Телефона нет — в сумке, сумка на асфальте у подъезда.
Она пошла. Босая, в пальто, изодранной блузке. Трава холодила ступни. Ветер задувал под пальто. Семь минут — и она вышла на дорожку. Фонари не горели. Парк пустой. Она слышала свой шаг — шаркающий, неровный — и дыхание, рваное, с хрипом.
Голоса. Мужские. Смех. Оксана остановилась. Трое — на скамейке, пили. Она свернула с дорожки, в кусты. Хотела обойти. Ветка хрустнула. Они обернулись.
— О, смотри-ка.
Она побежала. Босые ноги по щебню, по земле. Они догнали — быстро, легко. Сбили с ног. Она упала на бок. Пальто задралось. Один — молодой, в спортивном костюме — присел, схватил за волосы, повернул лицо к себе.
— Тёлка голая. Погнали.
Её повалили на спину. Один сел на руки. Второй — на ноги, раздвинул коленями. Третий — стянул штаны, вошёл в пизду. Сухо, больно. Она не кричала — не было сил. Только стонала, тихо, с хрипом. Он двигался, держа её за бёдра, впиваясь пальцами. Кончил быстро. Второй занял его место. Он вошёл сразу, грубо, не вынимая из пизды третий вошел ей в зад. Двойное проникновение — снова. Её тело уже не сопротивлялось, только содрогалось при каждом толчке. И снова — в рот. Она не закрывала, не кусалась. Просто лежала.
Они кончали. Меняли дырки. Снова двое — в пизду. Потом — в жопу. Она считала — машинально, как на уроке, чтобы не думать. Четыре раза. Пять. Шесть. Семя текло по бёдрам, по животу, по лицу. Они встали, застегнулись. Один пнул её в бок — легко, почти небрежно.
— Ладно, пошли.
Ушли. Смех стих. Оксана лежала на мокрой траве, глядя в небо. Звёзды — яркие, холодные. Она не двигалась. Потом — медленно, опираясь на локоть — села. Потом встала. Пошла. Шаг, ещё шаг. Дом — близко. Свет в окнах подъезда. Она дошла до двери, толкнула плечом. Лестница. Второй этаж. Квартира. Ключ — под ковриком, где всегда. Руки тряслись, не сразу попали в замок.
Дверь закрылась. Оксана сползла по стене на пол. Прижала колени к груди. Тишина.
Тусклая луна