Прошло около двух месяцев. Наш молчаливый «договор» функционировал как идеально отлаженный часовой механизм. Наташа продолжала порхать между офисом Виктора Сергеевича и нашей скромной «распашонкой», а я с тайным, почти исследовательским азартом наблюдал за этой филигранной интригой.
Мне нравилась эта игра. Нравилось смотреть, как в нашей квартире появляются вещи, на которые её официальной зарплаты секретарши никогда бы не хватило — дорогие французские духи, оригинальная сумочка, шелковый шарф. Она каждый раз придумывала трогательные и наивные истории: «Алик, представляешь, у нас в магазине была закрытая распродажа!», «Я пару месяцев откладывала с премиальных, решила себе подарок сделать». Я кивал с самым доверчивым видом, восторгался её бережливостью и «чутьём на скидки», про себя смакуя то, как она искренне верит, будто виртуозно водит меня за нос. И эта её уверенность придавала нашим редким домашним вечерам какую-то особую, пикантную теплоту. Наташа чувствовала себя хозяйкой положения, была ласкова, расслаблена и по-своему искренне меня любила.
Но в один из октябрьских вечеров привычный ритм дали трещину.
Наташа вернулась домой раньше обычного. Не было ни суеты, ни виноватых отводов глаз. В её движении ощущалось лихорадочное, почти детское возбуждение. Она заскочила на кухню, где я чистил картошку к ужину, и прямо с порога закружилась, едва не задев полами своего элегантного пальто кухонный стол.
— Алик! Ты не представляешь, что произошло! — выдохнула она, и её большие карие глаза заблестели от восторга.
— Что-то на работе? — спокойно спросил я, аккуратно откладывая нож.
— Нас отправляют в Прагу! Представляешь? В Чехию! На целую неделю!
Я чуть приподнял бровь, сохраняя безупречную маску легкого недоумения:
— «Нас» — это кого? И с каких пор твоя фирма торгует с Чехией?
Наташа на секунду осеклась, моментально переключаясь на заранее подготовленную, убедительную легенду. Она села на стул, сложила руки на коленях и заговорила деловым, почти строгим тоном — так, как, по её мнению, и должна говорить незаменимая сотрудница серьёзной компании:
— Понимаешь, Виктор Сергеевич выходит на международный уровень. Крупные европейские инвесторы хотят открыть у нас свое представительство и закупать наше сырье. Но переговоры будут проходить на нейтральной территории — в Праге. А я еду потому... ну, во-первых, я полностью веду всю его документацию и первичные протоколы встреч. Без меня он как без рук, он сам не помнит, в какой папке какой контракт лежит! А во-вторых, переводчик-переводчиком, но все конфиденциальные записи и сверку документов на двух языках перепроверять должна я. Виктор Сергеевич сказал, что доверить деловые бумаги чужому человеку там, за границей, он просто не имеет права. Так что я еду как личный помощник и протоколист.
Она выпалила это на одном дыхании. Объяснение звучало гладко, юридически выверено и абсолютно логично для человека, совершенно не разбирающегося в тонкостях международного бизнеса.
— Вот как... — я понимающе кивнул, сделав вид, что полностью удручён этой железной логикой. — Серьёзный уровень. И когда вылетать?
— Через три дня! В понедельник утром, — Наташа подскочила, подбежала ко мне сзади и обняла за плечи, уткнувшись носом в мою щеку. От неё пахло свежим осенним воздухом и едва уловимым, дорогим парфюмом, который точно не продавался в нашем районном ТЦ. — Алик, ты же не против? Это такой шанс! Я за границей-то толком и не была никогда...
— Ну что ты, Наташ, как я могу быть против твоей карьеры? — я обернулся и тепло улыбнулся ей, слегка сжав её ладонь. — Главное, оденься потеплее, в Европе осенью тоже сыро.
Внутри у меня всё потеплело от предвкушения. Прага! Виктор Сергеевич превзошёл сам себя. Отправить секретаршу
Мои родственницы