чем-то нереальным. Здесь, в мире больших денег и влиятельных людей, такие мелочи, как кража автомобиля, просто не случались. Поэтому Давид никогда не запирал свою машину — зачем? Это было частью жизни в этом городе, где внешние признаки успеха были нормой, а осторожность считалась излишней.
Однако сейчас, порывшись в карманах брюк, он не обнаружил ключей. Давид замер, удивленный: он точно помнил, что достал их из зажигания перед тем, как войти в офис Вартана. Значит, они должны были быть либо в кабинете, либо в приемной, где он ждал несколько минут после... того интимного представления.
"Черт, " — подумал он, выходя из машины. Ему не хотелось возвращаться, но выбора не было. Ключи от машины — это не то, что можно игнорировать.
Поднявшись обратно в здание, Давид прошел мимо охранника, который встретил его вопросом:
— Что-то забыли, Давид Георгиевич?
— Да, ключи от машины, — ответил он, спешно поднимаясь на второй этаж.
Дверь кабинета Вартана по-прежнему была открыта нараспашку, словно хозяин не беспокоился о конфиденциальности. Давид первым делом проверил диван в приемной — нет, ключей там не оказалось.
Не обнаружив их, он двинулся к кабинету и вдруг услышал характерные стоны женского наслаждения. Эти звуки были настолько отчетливы, что заставили его замереть на месте. Он прислушался: да, это определенно происходило внутри кабинета Вартана.
Через полуоткрытую дверь в кабинет он увидел диван, обращенный к нему спинкой. Из-за высокой спинки было невозможно разглядеть, что именно происходит на диване, но несколько деталей сразу бросились в глаза. Над спинкой дивана выступала одна мощная женская нога, согнутая в колене. Нога была длинной, мускулистой, но в то же время изящной — явно принадлежала Анне. Её голень казалась настоящим произведением спортивной анатомии: мышцы были чётко очерчены, но не чрезмерно выпирали, сохраняя естественную красоту формы. Кожа гладкая, загорелая, без единого изъяна, словно каждый миллиметр был тщательно отполирован тренировками и солнцем.
На конце ноги, в такт толчкам, покачивалась ступня — крупная, с глубоким продольным сводом, но при этом удивительно аккуратная для такой массивной девушки. Ступни Анны выдавали её спортсменскую природу: они были широкими, с крепкими пальцами и большими пятками, которые говорили о многолетних нагрузках. Однако даже в таком положении, частично скрытые диваном, они сохраняли свою грациозность. Пальцы ног были раскрыты, как бутон цветка, а ярко-оранжевый лак на ногтях блестел даже в полумраке помещения. Приглушенный свет люстры падал на подошву стопы, и можно было разглядеть, что она слегка грязновата на пятке и области подъёма.
Давид сразу понял, что девушка лежит на боку, спиной к партнёру. Это объясняло, почему видна только одна нога: вторая, вероятно, была прижата к её телу или скрыта под телом мужчины. А тот, судя по всему, тоже лежал на боку, прижимаясь спиной к спинке дивана, и поддерживаю одну ногу девушки на весу.
Стопа Анны слегка напрягалась с каждым движением, и Давид мог различить, как её пальцы сжимались и разжимались, реагируя на происходящее. Её икроножная мышца вздувалась при каждом напряжении, подчеркивая силу и уверенность её тела. Было заметно, что девушка полностью погружена в процесс, и каждое её движение сопровождалось мягким покачиванием ноги.
Эти детали, вместе со звуками, доносившимися из кабинета, создавали яркую картину того, что происходило за спинкой дивана. Давид сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с внезапным возбуждением, которое нарастало с каждой секундой.
Из-за спинки дивана доносились вульгарные, прерывистые восклицания Анны. Каждое её слово было насыщено страстью и грубостью, а интонации — то ласковыми, то резкими.
«Ах, Вартан Саркисович... Да, вот так... Трахайте мою попку!» — выкрикивала она между стонами, её голос звучал хрипло и напряжённо. «Как
"Золотой дождь"