ты засунул картошку или что-то подобное себе в штаны.
Меня это тоже рассмешило и разрядило обстановку.
— Спасибо. Ты уверена, что в его шкафу не было чего-нибудь побольше?
— Нет. Все остальные застегиваются на пуговицы или молнии, ты их никогда не сможешь застегнуть.
— Отлично. Ну ладно, слава богу, на улице уже темно. Пора домой.
Я повернулся к двери.
— Адам? Останься ещё на немного – нам нужно поговорить.
— Не знаю, наверное, мне пора идти.
— Адам, пожалуйста? Мы всегда могли поговорить друг с другом. Дай мне хотя бы шанс поговорить с тобой. Вот, дай мне свои шорты, я их постираю со своими вещами и верну тебе.
Скрепя сердце я сдался и протянул ей свои пропитанные спермой шорты. Она взяла их, подняла и покачала головой, пораженная их намокшим видом.
— Это просто невероятно. Ты просто взорвался от удовольствия. Ощущения были такими же приятными, как казались?
Я вынужден был признать очевидное:
— Да, это было очень интенсивно. Почти болезненно. Знаешь, говорят, что между болью и удовольствием тонкая грань, и это было как раз на этой грани. Я чувствую, что у меня все еще немного болит.
— Меня это тоже очень возбудило, когда я увидела, как ты это делаешь.
Я знал, что так и будет. Кристи не может ни увидеть, ни потрогать, ни пососать член без того, чтобы внутри у нее все не покрылось кремом. Часть меня хотела опуститься на нее и ощутить вкус ее возбуждения, но другая часть продолжала видеть, как член этого незнакомца толкается и брызжет в нее, а его сперма вытекает из нее, поэтому я подавил желание засунуть свой язык в ее вагину. Кроме того, я все еще изо всех сил старался злиться и расстраиваться из-за нее.
Когда я не отреагировал на ее завуалированное предложение помочь ей с последствиями сексуального возбуждения, она взяла мои шорты, отнесла их в коридор и бросила в прачечную. Когда она вернулась, я стоял на том же месте.
— Садись, Адам. Давай поговорим.
Мы снова сели на стулья напротив друг друга, чтобы говорить, глядя глаза в глаза. Когда я попытался сесть, обтягивающие шорты сжали мои яйца, словно в тисках. Я застонал и попытался приспособиться, но это мало помогло.
Кристи заметила мой дискомфорт:
— Почему бы тебе их не снять? Ты выглядишь несчастным. Знаешь, можешь надеть их перед уходом.
Она была права, и если мне предстояло долго там сидеть, другого выхода не было. Я быстро снял их и сел, положив на колени слегка пропитанное спермой полотенце. У неё хватило наглости посмеяться надо мной:
— С каких это пор ты стал таким стыдливым при мне?
— Кристи, можно нам просто поговорить?
— Хорошо.
Она помолчала, и мы просто посмотрели друг на друга. Она так чертовски красива, что мне становится больно. Я не могу представить свою жизнь без нее, без того, чтобы она была рядом со мной каждый день. Я не хотел прожить остаток своей жизни в монохромном мире, она приносила свет, краски, тепло и смех, а теперь все пошло наперекосяк. Я чувствовал, что вот-вот запаникую. Может быть, это похоже на паническую атаку, я не знаю.
— Адам, что мы будем делать? Я не хочу терять тебя, я не могу. Ты нужен мне.
Я являюсь той еще тупой упрямой задницей и не могу отрицать это.
— Тебе следовало подумать об этом раньше...
— Я знаю, Адам, я знаю! Прости, прости, прости меня! Я не знаю, что еще сказать. Я должна была сказать тебе – я бы сказала, я не хотела, чтобы ты узнал об этом таким образом. Я сильно напортачила и знаю это, но неужели
Путешествие Адама (Главы 1 - 6)