могли насытиться прикосновениями друг к другу. Даже когда она садилась на меня верхом, держа меня глубоко внутри себя, и просто медленно двигала бедрами, трахая меня медленно и нежно, наши руки и языки всегда были заняты исследованиями, находя новые места и новые ощущения. Два метра, разделявшие нас, теперь казались двумя километрами.
Мы смотрели друг на друга, ожидая, что начнёт не он. Наконец Кристи сказала:
— Ну?
— Я... я, честно говоря, даже не знаю, с чего начать, Кристи. Разве это не ужасно? Я и представить не мог, что когда-нибудь настанет день, когда я не буду знать, что тебе сказать. Разговаривать с тобой всегда было так легко, так естественно, с самого нашего знакомства, а теперь...
— О, Адам! Я знаю, это так ужасно! Все мои планы и мечты на будущее были связаны с тобой, а теперь я ничего не знаю, и всё так запутано, и во всём виновата я!
Я знал, что она не права, это не только её вина, и я не мог позволить ей продолжать так думать.
— Кристи, скажи мне, и будь честна. Я сделал или сказал что-нибудь, что заставило тебя почувствовать, что для тебя было бы нормально заниматься сексом с другими мужчинами? Есть что-то, что заставило тебя поверить в это, или это просто то, что ты хотела сделать?
Она посмотрела на меня на мгновение, затем опустила взгляд на пол, обдумывая свой ответ. Глядя мне прямо в глаза она сказала:
— Думаю, и то, и другое. Ты всегда так заводишься, когда я рассказываю тебе что-нибудь о своей прошлой сексуальной жизни, и чем больше ярких подробностей я тебе рассказываю, тем сильнее ты возбуждаешься. Наверное, это навело меня на мысль, что ты был бы непротив.
Я не мог отрицать то, что она сказала. Всякий раз, когда она рассказывала мне о своем прошлом сексуальном опыте, это было похоже на какую-то изысканную пытку: мое крайнее возбуждение от ее слов смешивалось с болью, которую я испытывал, представляя, как ее трахает кто-то другой, и со стыдом от моего неконтролируемого возбуждения и каменной эрекции.
Несколько раз я кончал, когда она описывала, как член какого-нибудь парня кончал ей в рот, на лицо, на грудь или глубоко во влагалище. Она прекрасно понимала, как её рассказы на меня влияют, но она делала это настолько естественной частью нашей сексуальной игры, что до сих пор я никогда не испытывал смущения по этому поводу.
Я должен был быть с ней таким же честным, как и она со мной.
— Эм, Кристи? Мне трудно это признать, но когда я застукал тебя трахающейся с ним, хотя я и был зол и обижен, это меня возбудило.
— Правда? Возбудило? У тебя встал?
— О да, это точно. Ты не знаешь, но я зашел, когда ты сосала его член, и не мог отвести взгляд и не мог говорить ничего. Я был так зол, просто взбешен, но я просто стоял там и смотрел, и у меня встал, а потом, когда ты набросилась на него и начала трахать,. . о боже!
— Что, Адам? Скажи мне!
— О, Кристи, я не знаю! Кажется, я на какое-то время перестал дышать, и видел, как его сперма стекает по тебе, и я был так возбужден, что думал, что сейчас кончу себе в штаны. Это же просто жалко, правда? Что за дурацкая отговорка для жениха, бойфренда или кого бы то ни было еще. Если бы у меня были яйца, я бы немедленно вышвырнул вас обоих голыми вон, или схватил пистолет, или еще что-нибудь, не знаю.
Путешествие Адама (Главы 1 - 6)