сфинктера. Алина опустила голову и продолжала глубоко дышать, пытаясь расслабить анус. Скоро она застонала, не каждая попка в состоянии вытерпеть такое вторжение. Я прекратил двигаться внутри неё и целиком погрузился в созерцание борьбы её анальной дырочки с плагом. После нескольких качков её анус распирало так, будто туда засунули небольшую бутылку Пепси. Алина глубоко дышала ртом, боясь пошевелиться. Я сделал два энергичных качка, её лицо исказилось гримасой страдания. Ещё качок! Анус стал похож на огромную раскрытую пещеру, а Алина только прикусила нижнюю губу, стоит, пытаясь сдержать волны жгучей боли в её красном от такого надругательства заду. Когда же она запросит пощады? Ещё качок! Ещё: и еще!... Алина совсем перестала дышать, она вся превратилась в огромный развороченный анус. Она вся напряглась, пытаясь как-то совладать с тем кошмаром, который сейчас испытывает её дырочка. Казалось она балансирует на грани, чтобы не закричать, моля о пощаде для своей попки. Я наклонился к её уху и произнес:- Сейчас я сделаю ещё ПЯТЬ полных качков и посмотрю, как с этим справится твоя попка:Алина обречённо кивнула и ещё больше выпятила зад для предстоящего испытания.- РАЗ! - я сдавил грушу в руке. Алина сделала короткий глоток воздуха и опять затаила дыхание.- ДВА! - её попа разверзлась под натиском плага.- ТРИ! - сфинктер раскрылся настолько, что, казалось можно просунуть внутрь руку не касаясь стенок.- ЧЕТЫРЕ! - Алина застонала, мотая головой. Она сейчас сходила с ума от невозможности вытерпеть такое надругательство. Хватала ртом воздух, как рыба пытаясь найти спасение от невыносимой боли в растянутом анусе.- ПЯТЬ! - она выгнулась дугой, раскрыв рот в немом крике: Её анус был готов вот-вот лопнуть от натуги, а с перевозбуждённой киски потянулась вниз капля её сока. Сердце у меня бешено колотилось и при виде этой сцены. Алина, казалось, не могла решить, какую из граней ей переступить: боли из оргазма. Трясущимися от возбуждения руками я стал привязывать её лодыжки к её бёдрам. Алина все ещё находилась в предоргазменной агонии, когда я туго связав ей за спиной руки локоть к локтю, привязал их к её лодыжкам и положил её на спину. Она лежала в совершенно беспомощной позе, открыв моему взору внутреннюю часть бёдер, грудь с колечками пирсинга на каждом соске и изящную шею, в то время как анус её в этот момент полыхал огнём, пытаясь хоть как-то справиться с тем размером, который нещадно распирал его изнутри. Я развел Алине колени насколько позволяла природная гибкость её тела, и зафиксировал их в таком положении верёвкой, обнажи
Стукачка