свечи задуйте, - из печки света достаточно. - Да. Спасибо. Вы не будете заглядывать? Честное слово? - Не буду. Честное слово! Я перед баней, на досках. Отправляюсь на свою лежанку. Через пять минут головёнка высовывается из двери бани: - Вы не могли бы здесь посидеть, мне почему-то страшно? Возвращаюсь в предбанник. - Только не заглядывайте, пожалуйста... - Не буду, я же обещал. Со всей серьёзностью отношусь к ситуации. У меня три сестры. Две младшенькие, и уж я то хорошо знаю девчоночьи страхи темноты и пустой комнаты. Сижу в предбаннике, разговариваю через дверь. Девочка только что зачислена, будущий архитектор, у неё хороший твёрдый рисунок, благодаря рисунку и прошла конкурс, хотя к ней было особое отношение в комиссии, на собеседовании долго допрашивали. Рассказываю, что сам я чудом поступил. Спасла меня какая-то высокая, рыжая девушка, пока я сидел на письменной математике, над своими десятью задачами, из которых одна - планиметрия, которой в школе было чуть-чуть, а две задачи на дифференциальные уравнения, которых в школе вообще не давали, она выходила со своим листком и на полминуты задержалась около меня, карандашиком нанесла сечение в планиметрии, набросала решение в обеих дифурах, - мне оставалось только обвести своим почерком. Так и не узнал, кто была моя спасительница, не запомнил, в отчаянии Смех за дверью: - Представляю ... , у нас одна девочка - она поступила - мокрая вышла и не заметила, что мокрая! Смеёмся вместе. - Мне повезло, у нас в Салаире хорошие учителя... За дверью молчание: - Где? В Салаире? На фабрике? - Нет, в Хасане, 25-я школа. - А я с фабрики, 26-я школа. Я чуть не влетел к ней за дверь! На другом конце Союза - землячка! - Хотела в Москву - мне в Москву нельзя, а ближайший архитектурный - в Новосибирске. - А меня наш физик, Изяслав Михайлович в Академгородок свозил, я и заболел университетом. - Знаю. Гинзбург! - Почему знаешь, он же из 25-й школы? - Потому что Гинзбург, Изяслав Михайлович. - Не понимаю... Смех за дверью. - Отвернись, мне надо выскочить, а одежда вся у тебя. Отворачиваюсь. Лёгкая тень промелькнула за дверь, за баню..., через несколько минут - отвернись? Тень вернулась в парную. - Там совсем темно и, кажется, туман .. Ты то же будешь мыться? - Не знаю.. - Не надо, мне что-то страшно. Я сейчас только ополоснусь и постирушки отожму, ладно? Молча выходим из бани. Ого! Обжигающий холодом молочный плотный туман. Ни зги. Шагаю. Проваливаюсь в какую то грязь. Запинаюсь обо что-то. Нащупываю руками штакетник забора. Калитку. - Иди на мой голос. Чувствую её руки. Опять грязь. - Значит, давай так, я сажусь, ты залазишь мне на спину, и я тебя несу. Всё равно я не мылся и я в сапогах. Как-нибудь дойдём. Горячий груз придавил спину, пытаюсь услышать сердечко. Держусь одной рукой забора, спускаюсь по улице к ручью. Куда идти дальше? - Залезем на холм, он выше тумана, что-нибудь увидим. Вброд через ручей, крутой склон, бурьян.
Школа послушания. Часть первая