На небе догорал пожар,И солнца раскалённый шарЕщё кидал свой красный взглядНа золотушный листопад.Рой листьев, словно россыпь звёзд,Скрывал заброшенный погост,Порой цепляясь за кресты --За знаки вечной немоты...Меж развалившихся могил,Совсем уже лишённый сил,Лежал в предчувствии концаС постельной бледностью лицаПрекрасный юноша. ЕгоЛиствою замело всего,Лишь жилка билась на виске.А мысли были вдалеке.Он вспоминал цветущий садИ юной девы пухлый зад,Когда, нагнувшись, у рекиОна купала башмачки.Он подошёл, сказал: "Мадам!Я двадцать пять рублей вам дам,В том смысле, если вы не прочьСо мной побыть сегодня ночь".Она ответила: "Сейчас!"И -- каблучком ему меж глаз!А он, упавши на траву,Уставил очи в синеву...Но взор его меж тем упалПод платье. Сумрак там стоял.И он попал навеки в пленЕё раздвинутых колен.Дурманил мозг, как хлороформ,Обзор её округлых форм,И он, испачканный в крови,Признался девице в любви.Она его омыла лоб,Потом сняла свой гардероб,И он, спеша, сорвал портыИ уволок её в кусты...Звучали вздохи под лунойНад затаившейся рекой,И колыхались камыши,Когда сливались две души.Был этот юноша силён --Лобзал её со всех сторонИ не подозревал бедыДо самой утренней звезды.Он через месяц занемог,Не выходил уж за порог.К нему явился врач-старикИ, осмотрев его, поник:"Пускай тебя не удивит --Твоя болезнь зовётся СПИД.Я не могу тебе помочь".Потом вздохнул и вышел прочь.Больной остатки сил собралИ на погост поковылял.Нашёл могилу девы той,Лёг рядом с каменной плитойИ с жуткой бледностью лицаСтал ожидать приход конца.
насильницы Вика