грудь, животик, бедра. Ей было все равно, что вся она постепенно перемазывалась в этом чудовищно будоражащем запахе. С каждой прошедшей секундой она «уплывала» все дальше и дальше.Едва привстав, Оля тут же перевернулась и легла поверх своего спутника. Потянулась своими губами к его…но он просто отстранился. Взял Ольгу за плечи и усадил на скамейку.- Поздравляю,- едва слышно прошептал он ей в ушко, легонько поцеловал в висок и ушел, проведя напоследок рукой по ее волосам.Ольге хотелось завыть. Две противоборствующие сути боролись за ее рассудок. С одной стороны – дикая похоть, возбуждение, а с другой – ее воспитание, здравый смысл. Первая сила хотела секса, хотела догнать своего спутника и, если потребуется, заставить его взять Олю. А вторая заявляла, что для одного дня девушка и так превысила все возможные грани.Исчерпала свой лимит безумств на ближайшие года полтора.Лишь спустя несколько минут Ольге удалось оклематься. А до этого времени она так и сидела в легком ступоре. Верх взяла более здравомыслящая половина, загнавшая возбуждение в клетку мыслью, что если кто-то застукает Ольгу сидящей тут совершенно голой, да еще и перемазанной своим соком с ног до головы – то ей не поздоровиться. Нарываться на изнасилование Оля не хотела, что бы она там ни чувствовала внутри, какой бы пожар не полыхал в ней.Она быстро подтянула свою одежду и накинула ее на себя, с тоской замечая, что трусики ее спутник унес с собой, в качестве трофея. Значит, в таком виде придется еще и добираться до дома. Потом достала зеркальце и тщательно осмотрела себя.- Сволочь,- произнесла она, широко улыбаясь.Она ожидала увидеть плохо стертые следы на своем лице, которые бы безошибочно выдавали в ней молоденькую сучку. А вместо этого обнаружила, что на ее лице нет ни малейшего следа разврата в подворотне. Ее спутник стер все сразу же, но, похоже, решил, что будет весьма забавно, если девушка немного помучается.- Сволочь,- повторила она и, поправив платье, отправилась домой.Может ее день в услужении и закончился, но ее личный день – нет. Оля все еще чувствовала остатки возбуждения и, впервые за последние несколько недель, была твердо уверена, что сегодня не будет ночевать одна.
молоко