насколько я счастлив. Когда она выходит из ванной, я притягиваю ее к себе. - Я люблю тебя, Аврора. - И я тебя... Мама часто говорила в последнее время, что мне нужен такой мужчина, как ты...Вот уж чего не ожидал от Мышки! Что-то екает внутри меня, но я не замечаю этого тревожного сигнала.- Но она, наверное, не это имела в виду.- А какая теперь уже разница?Четырнадцатилетняя женщина. По-детски мудрая. Не по-детски серьезная. Почему-то мое настроение портится... Даже не знаю, в чем дело. Что-то не так. Но что?Я очень хочу остаться у нее ночевать, но решаю, что лучше это сделать завтра. С утра у меня одна не совсем приятное, но нужное дело. Я же обещал, то буду заботиться о Мышке.Ее лечащий врач, разговаривая со мной по телефону, просто истекает любезностью. Увидеть супругу вашего брата? Разумеется. Поговорить с ней наедине? Как скажете. Можете сегодня. Завтра? Изумительно, мы ждем вас. Конечно-конечно. В любое удобное для вас время. И вам всего наилучшего. Ждем вас.Утром я зачем-то звоню Авроре, но она не отвечает. Ладно, неважно. Вечером я обязательно увижу ее, мою сладкую прелестницу. А сейчас... Ох, как же мне не хочется видеть ее мать! Но надо, надо...Мышка смотрит на меня совершенно невидящим взглядом. Как на предмет мебели.- Здравствуй.Молчание.- Я говорил с врачом, он сказал, что тебе необходимо продлить лечение.Ни слова в ответ.- Аврора приедет к тебе, скорее всего, завтра или послезавтра, у нее занятия в колледже.- Как твоя голова?- Что? - Я не готов к такому вопросу. При чем тут моя голова?- Она не болит? Тогда тебя крепко приложили, я ж помню.- Помнишь? Откуда? - А вот ты меня забыл, забыл... - Она криво усмехается, и вдруг неудержимо начинает хохотать. - Склеротик! Ты ничего не помнишь! Ничего! Пожалуй, она окончательно рехнулась в этой больнице. Смеется дико, безудержно, хрипло. Но в глазах - ни тени улыбки. Это смех не радостный, а злорадный. - Тебе прочили дикие головные боли раз в месяц. Жаль, что у тебя такой крепкий череп. Ты уже переспал с Авророй?Такие резкие перемены в разговоре сбивают меня с толку. Откуда она узнала... - Аврора говорила, что ты толкала ее ко мне в постель. Что ж тебе теперь не нравится?- Главное, чтобы нравилось тебе, милый.Последнее слово она произносит с особым нажимом. И глядя в ее глаза, я чувствую, как во мне поднимается страх. Обрывки памяти... Их так много... Отдельные осколки мозаики складываются в одну картину.Я слышу чей-то дикий крик. Это я. Боже, неужели я могу так кричать? А Мышка продолжается смеяться даже после того, как мои руки смыкаются на ее цыплячьей шее. Два дюжих санитара врываются в комнату и скручивают меня в бараний рог. - Дайте ему успокаивающее! Быстрее! В руках одного из них я вижу шприц. Игла впивается мне в плечо. Перед глазами плывут цветные круги. Я отключаюсь. ... Моя память зло шутит надо мной, вновь и вновь прокручивая перед глазами забытые отрывки того вечера. Кабак "Три сосны". Сквозь туман табачного дыма передо мной возникает фигура официантки. Экая серость! Маленькая, с куцым хвостиком волос. Где они нашли такую мышь? - Эй, красавица! Мне нужен "Хайникен".- Может, тебе хватит?- Отстаньте все от меня. Крошка, не слушай этих уродов. Я хочу "Хайникен". А еще я хочу развлекаться. - Мой язык уже еле ворочается. - Пойдешь со мной?- Эй, Казанова, остановись, ты уже пьян!- Я ж сказал... это... Отстаньте от меня! - Пойдем, красавица! Я покажу тебе, на
Как я провел лето