минут через десять из изгороди поблескивали агатами возбужденные глаза более тридцати незамужних парней. Таня продолжала визжать и показывать "общественности" налившиеся соком грудки и округлившиеся ягодицы, и волнующие бедра. Окончив представление, бабушка загнала в избу плачущую Таню и сказала, что она еще спасибо потом скажет. А завтра пойдут на пруд после работы, мол надо купаться регулярно и соблюдать гигиену. На следующий день, когда солнце уже садилось, бабушка Агапка повела Таню на пруд. Там на берегу сидели мамки, таки же молодых девушек на выданье. Девушки снимали свою одежду и медленно заходили в воду вихляя бедрами, немножко плавали, брызгали друг на друга водой заливисто хохоча, что бы привлечь внимание. В стоящих рядом ивах и кустах слышалась возня, пыхтение и треск ломаемых веток. По негласному уговору на кусты никто из купальщиц и сопровождавших их внимания не обращал, даже если там затевалась настоящая драка, и ивы тряслись как от землетрясения. Женатым мужикам в кусты ходить считалось крайне зазорным, а молодых пацанов хлопцы постарше прогоняли сами. Девушки на купание ходили с того момента, когда матери замечали у них томный блеск в глазах и явные бабские прелести бросались в глаза. С момента, когда к девушке засылались сваты, девушка все реже появлялась на пруду, а после свадьбы дорога туда ей была заказана. Разведенки, вдовы и те у которых мужья беспробудно пили, появлялись в другом месте пруда и без сопровождающих, но в эти тонкости Таню еще не посвящали. Приняв все условия этой условной игры, Таня скинула постепенно одежду и медленно пошла к воде. Сознание того, что за ней смотрят все парни их большой деревни, холодило душу и приятно щекотало там где-то внизу животика. Бедра сами собой стали соблазнительно вихлять подчиняясь тысячелетнему инстинкту женщины, спинку она выгнула и грудочки призывно колыхались в такт ее шагам. Проходя у самых кустов она с удовольствием услышала шепот: "Серега пригнись, не видно. Та нагни бошку - кретин. Вот это жопа, я бы ей впердолил. Пусть писюн сначала вырастит, если кто к ней подойдет головы пораздавлю - салаги". О чем шел разговор дальше, она уже не услышала. Зайдя в воду, поплавала, поплескалась и стала выходить. Выходя из воды, Таня, подражая другим заневестившимся девушкам, долго не одевалась, вытирая мокрые роскошные волосы и принимая самые соблазнительные позы. Полотенце повязала, соорудив на голове замысловатый турецкий тюрбан. Повернувшись к кустам зрителей спиной, наклонялась, не сгибая ног в коленях за рушником для тела. Медленно вытирала спину, виляя бедрами то в одну, то в другую сторону и слыша протяжные вздохи и напряженное сопение из кустов. - Ох, ты девка и бесовка. Будут кавалеры по тебе сохнуть, - ласково сказала бабушка Агапка и повела Таню домой. Старания бабушки не прошли даром и ее сразу стали приглашать на танцы куча поклонников. Они постоянно сорились между собой, дрались, даже обещали покончить с собой, если она обойдет их вниманием. Ни о каком Барбосе уже не могло быть и речи. Ее тискали ухажеры на танцах, а потом, напившись для храбрости самогона, тащили в кусты и там, не взирая на ее протесты, имели со всей юношеской энергией и пылкостью. Несколько раз предлагали выйти замуж, но партия ее не устраивала и она отказывала. Когда началась война, она связалась с партизанами. Она ходила в их лагеря, носила донесения и продукты. Помогала по-бабьи по хозяйству, варила, стирала, ухаживала за ранеными. И как-то с пониманием отнеслась к разговору между бабами, что, мол, мужики работают на пределе, часто рискуют
Такой вот Новый год...