находил в духовном общении с бабушкой, в ее комнате они закрывались редко, да и мне он уделял больше внимания, чем зацикленная на бабушке Милочка. Верочка подшучивала над ним, иногда, тайком, чтоб я не видел (но я то все замечал), ласкала ему гениталии, взывая к ответным действиям, однако Ефим Львович отделывался только похлопыванием бабушки по попе и поцелуйчиками ее шейки и больших сисек. В Ефиме Львовиче мне нравилось, что он был профессором математики и часто помогал мне с математическими дисциплинами, которые я постигал с трудом. Стоило мне объявить о возникших трудностях, как он покидал бабушкино общество, садился на стул за моим столом, водружал меня к себе на колени и добросовестно старался донести до моих гуманитарных мозгов то, что ему казалось элементарным, а мне невозможным для понимания. Мне нравились эти занятия, в конечном итоге он просто писал решение задачи, но в процессе длительных объяснений он ненавязчиво ласкал меня, гладил мне ножки, животик, иногда его рука невзначай касалась моего петушка. В то же время я чувствовал, как его член, такой миленький и забавный при разговорах с Верочкой, начинает постепенно набухать, напрягаться, упираться мне в ягодицы. Обычно в этот момент раздавался насмешливый голосок Верочки, стоявшей за нашим стулом и опиравшейся на плечи Ефима Львовича: - Фима! Ах ты, старый развратник! Оказывается, нас маленькие мальчики возбуждают? Ты посмотри, как взбодрился! - Ну что ты говоришь, Верочка! Какие мальчики, это только твое присутствие так возбуждает! - Если так, то давай пройдем в мою комнату, а ты Олежка, пока перепиши задачку. Они удалялись, но я, когда слазил с колен Ефима Львовича замечал, что его член возбужден. Через несколько минут они возвращались и занятия продолжались, с подробными объяснениями, легкими ласками, но уже без возбужденного, упирающегося мне в попу члена. Позже, вспоминая детство, я стал догадываться, что эти возрастные любовники специально использовали меня для возбуждения, на эту мысль меня наводили и бабушкины намеки о том, что если что-то не получается по математике, то надо подождать Ефима Львовича. Меня это устраивало, во-первых, не надо самому решать противные задачки, а во-вторых, мне нравился Ефим Львович. Нравилось тепло его большого тела, небольшой животик к которому он прижимал меня, сидящего у него на коленях, нравились пухлые руки, ласкающие меня, нравился его член, возбуждающийся от моих прикосновений и упирающийся в мою попку. «Жалко, что он не мой дедушка», - иногда думал я. И вот совсем недавно, всего три недели назад, к числу «посвященных» был причислен мой дружок – Сашка. Он ни по каким параметрам не подходил к статусу «посвященных» так как не был ни родственником, ни другом бабушки и я всеми силами сохранял от него нашу тайну. Даже дома, когда он приходил ко мне играть, я оставался одетым, но ту произошло непредвиденное. Расскажу по-порядку. Чтобы не оказаться в щекотливой ситуации, бабушка разработала условные сигналы, которыми мы предупреждали друг друга, о том, что дома находятся посторонние. Один из них – включенный свет в прихожей. В тот день шел дождь, так что мы с Сашкой не болтались во дворе, а сидели у нас и играли в шахматы. Может, я забыл включить свет в прихожей, а может Сашка, когда ходил в туалет, выключил, но Верочка, придя с работы, оказалась в неведении о визите моего друга. Раздевшись, по обыкновению, догола в своей комнате, она, со словами: - Привет, Олежка,
История моей феминизации. Часть 1. Школьные годы. Первые наслаждения.