сегодня же заберу из дома все твои вещи. Так что снимай свою рубашку, которую ты больше не наденешь.– Но, милый, – нарочито капризно запротестовала я, выполняя приказание, – ведь зимой мне будет холодно!– А мне нравится твой настрой, – усмехнулся он, забирая у меня рубашку, – тем более что пока лето. Ты заглядываешь далеко вперёд и готова самое меньшее полгода обходиться без одежды. Но не беспокойся, холодно не будет. Установим более сильные отопители, и всё. Да и без того мёрзнуть тебе не придётся… Теперь второе правило – все твои контакты будут записываться на камеры, я потом буду просматривать и отбирать лучшие. Возможно, мы это тоже используем, чтобы зря не пропадало. Само собой, я продолжу подсматривать за тобой и живьём, но ты никогда не будешь знать, когда именно. В любом случае тебе придётся всегда стараться как следует, чтобы меня не разочаровать!.. Ну, и третье – у тебя должно быть не меньше двадцати посетителей в день. Об их должном количестве я позабочусь, а уж тебе предстоит позаботиться о потребном тебе количестве сношений и о том, чтобы желающих не стало меньше.– Всего двадцать? – чуть притворно огорчилась я. (На самом деле это было заметно больше того, чем я довольствовалась раньше, ведь не каждый час к нам заглядывали симпатичные разносчики газет с друзьями.)– Дальше посмотрим, – неопределённо пообещал он. – Если удастся, увеличим поток. Только вот боюсь, чтобы тебе это не повредило…– Да не бойся! – рассмеялась я и весело тряхнула распущенными ярко-рыжими локонами. – Такое повредить не может. Мне, во всяком случае…Муж посмотрел на меня взглядом, в котором ясно читалось желание. Поэтому дальнейшее обсуждение нам пришлось надолго отложить… Хотя соглашение и без того вошло в силу.После этого мой любимый самец собрал всю мою одежду, не оставив ни клочка материи, которым я могла бы прикрыться, и куда-то увёз её. А я и сама уже давно большей частью почти ничего не одевала, у меня и так в шкафу сиротливо ютилось лишь самое необходимое. Впрочем, подумала я, так будет заметно пикантнее: одно дело, когда я ходила обнажённой по своему желанию, теперь же я помимо своей воли вынуждена обходиться без всякой одежды, полностью нахожусь во власти мужа, и эта мысль так приятно возбуждала… Он забрал также всю обувь, а заодно прихватил и несколько заколок с резинками, заметив, что распущенные волосы мне больше идут и являются необходимым дополнением к моей отныне непрерывной наготе. Впрочем, он переусердствовал, поскольку я редко собирала волосы, – только если делала что-то, во время чего они мешали. (Так что теперь единственным, чем я могла бы отчасти прикрыться, если бы этого захотела, остались мои волосы. Они у меня длинные, но не настолько, конечно – груди скроют, а самое интересное останется на виду.)Дэвид не забыл также одеяла и постельное бельё, вообще всё, кроме специальных простынь и наволочек (заказанных им заранее), которые я сама не смогла бы снять. Вот ведь смешной… Тут он опять же проявил чрезмерную осторожность. Видимо, ему казалось, что его запрет вызовет во мне подсознательный протест и я только и буду думать о том, чем бы прикрыть свою наготу. Но ничуть не бывало! Наоборот, как уже сказано, его запрет лишь обострил мои ощущения. Теперь я ещё более, чем когда-либо прежде, желала никогда больше не одеваться, а всегда пребывать в чудесной первозданной открытости миру…Перед уходом муж выдал мне полотенца и пообещал поступать так каждый день, а потом забирать их (чтобы у меня не возникло искушения
Взрослые игры. Часть 1