коричневой губной помадой. Всё это она делала со мной в холе под стоны мужчины, который держался за свои штаны и причитал – вот наебался…Шатаясь, я вошла в наш отдел. На пьедестал меня ставить не стали. Именно Слава торжественно прочитал: Слава мы твой ПРИЗ немного выебали, но это твой и на одной жопе П Р, а на другой жопе И З. А далее меня согнули и Слава развёл ягодица и там прочитал: входи сюда и две нарисованные стрелочки: во влагалище и в анус. Катя скомандовала – Вячислав СергеечЪ, забирайте Ваш приз, шеф торопит. Катя сквозь зубы добавила: «может быть, ты, Слава, её заебешь до конца». Мы буквально побежали под ручку, на ходу целуясь, в кабинет Гены. Быстренько рухнули в сексодром. Наверное, я больше отоспалась, чем подмахивала. Помнится, Славе сказала – ты самый лучший и чувствую я его хуй в себе. И так не выпуская его члена их себя, отрубилась. Уже и не интересно, ни каких зрителей. Очнулась я часов в 10 вечера. Гена сидел за своим столом, на балконе расположились Юрий и двое солидных мужчин, которых я утром видела. На мне ни чего кроме гульфиков, банта и пионерского галстука не было, да и сама я была укутана под одеяло. Накидка, что служило весь рабочий день одеянием, валялось на полу. Низ живота болел. Я осмотрелась в зеркалах – многочисленные синяки и засосы по всему телу. Я приняла душ. И вошла кабинет совершенно голой. Но в кабинете оставался только один Гена. Он полностью равнодушен ко мне. Во всём теле была и слабость, и приподнятость и меня охватил жор. Я согрела в микроволновке кучу ресторанной еды нам обоим с Геной. Мне нравится великосветская беседа с умным мужчиной и моим великолепным совратителе. Он, Гена, мне подарил роскошный мир – нимфомании, я же после столь тоскливого бытия с мужем, с жадностью приняла это желанный дар. Вот это мысля?! Я же позёрский расправила плечи и грудь после безмятежного сна. В свои 35 лет мне, наконец-то удалось достигнуть такого блаженства ужинать с мужчиной сидя перед ним в голом виде. Ни каких приставаний, напротив: мы с ним легко и не принуждённо решаем профессиональные рабочие вопросы. Уходя, Гена деловито засунул под свой ремень мой халатик. Мы, рассуждая с ним о том, что вчера ни кого из охранников так и не видели, то следовательно ты выходишь вообще полностью голой. Надо бы растеряться, но я даже напротив и обрадовалась. Действительно, проходя по коридору первого этажа, мы легко прошлись мимо одной уборщицы, ну как будто, так и надо! И вновь ни кто из охранников не выглянул из своих будок. И вот мы вышли на улицу. И тут, Пипец, они стоят на крыльце и курят. Подходи, к ним как проститутка, которая обслуживала начальство после работы и просто проси закурить. А точно, бляди же, не испытывают стыд. Один из молоденьких парней заметил – мол, ни каких татуировок, на теле этой начальственной проститутки. Шеф, обратился кто-то из них к Гене: «разукрасим твою проститутку?» Гена сказал – ну набросайте макет фломастером, и сам подал им фломастер. Я вся стояла своя не своя от страха, куда меня поведут раскрашивать. Но все мужчины ни куда так не предлагали идти. Просто обступили полукругом и один стал рисовать бабочку у мена на животе, а другие начали обсуждать, что и где наклепать. Кого из начальства обслуживаешь? Я ответила – самого высокого. Ебут каждый день – отвечаю –
Вино Хоббитов. День четвертый