Я повернулся, помахал на прощание рукой доброй тётке-проводнице и двинулся в сторону здания вокзала. «Какая хорошая тётенька,-подумал я,- душевная, чаем напоила, в гости пригласила. Может и вправду я похож на её покойного сына, иначе бы не дала адрес.»Сдав в камеру хранения свой полупустой чемодан, я пошёл в сторону трамвайной остановки, надо было сначала посмотреть город, ознакомиться с достопримечательностями, а потом уже искать какую-нибудь работу.Несколько часов я бродил по городу, читал объявления о приёме на работу, но везде требовались в основном специалисты: токари, фрезеровщики, водители. На стройку идти не хотелось, куда мне с моим-то здоровьем, а профессии не было, надо было поступать куда-то учиться. Но ведь на осень-зиму надо во что-то одеться, помощи ждать не откуда.Мест в гостинице как всегда не было, ночевать на вокзале не хотелось, надо же хотя бы помыться где-нибудь. Ближе к вечеру, изрядно устав, я поехал по указанному проводницей адресу. Дом нашёл быстро, он стоял в исторической части города неподалёку от трамвайной остановки, здесь все дома были старинной постройки, добротные, в 3-4 этажа с большими балконами, украшенными всевозможными архитектурными орнаментами и фигурами. Я поднялся на верхний этаж и позвонил в звонок, послышались шаги, дверь распахнулась, и я увидел хозяйку в домашнем халате, тапочках.- Ой, приехал всё-таки? А я уж сомневалась, приедешь или нет. Я вот смену сдала и тоже вот час назад вернулась. Ну проходи, располагайся. Ну что, нашёл работу?Я разулся и прошёл в коридор, из которого в комнаты вели 2 двери.- Да нет, везде специалисты нужны. А у меня ни образования, ни профессии. А Вы одна живёте или с соседями? - поинтересовался я.- Одна, милок, уже третий год как одна. Как сыночка схоронила, так вот одна и живу. - она всплеснула руками и продолжила. - Вот в этой комнате он жил, мой сердечный, а я в той. Тебя, сынок, как звать то? Даже забыла спросить.- Валей. - ответил я.- Ой, господи! - опять она махнула руками. - Надо же и зовут так же. Моего ведь тоже Валей звали. И похож ты на него молодого…и глаза такие же и ямочка на подбородке. Я как увидела тебя в вагоне, у меня аж сердце вздрогнуло, ну вылитый Валёк мой… Ну ты проходи, осмотрись, а я пока на стол соберу, ты поди голодный. Я прошёл в комнату, в которой жил её покойный сын. Она была довольно просторная, с высоким потолком, под которым висела лампочка с абажуром. У стенки стоял старый шкаф, рядом – старинная железная кровать, напротив окна небольшой круглый стол, на котором стояла настольная лампа, в углу этажерка, рядом массивный комод, всё аккуратно покрыто кружевными покрывалами.- Ну пошли ужинать, Валя,- позвала меня хозяйка,- руки вон там помой, вот мыло, полотенце. Может ванну хочешь принять?- Потом, перед сном, -ответил я, усаживаясь к столу,- а как Вас зовут, маманя? А то ведь я тоже не спросил.- Антонина Федотовна,- ответила хозяйка,- тётя Тоня. Ты уж, сынок, меня можешь так и называть «маманя». Ведь как Валюшу схоронила, так мамкой уже никто и не назовёт. – взгрустнула она.Я ел, уплетая за обе щёки и поддерживал разговор.- А что с сыном-то стало?- Утонул, родимый,- с зятем на рыбалку поехали, лодка перевернулась. Уже осень была, вода холодная, вот и утопли оба.Я ел, а она рассказывала, что живёт одна, мужа на фронте убили, есть старшая сестра, неподалёку живёт в своём доме с дочерью и сыном. Муж её утонул с её сыном Валей, а сама на производстве осталась
Мишка