— Ну и?... — растянувшись на кровати, спросил я с плохо скрываемым нетерпением.
Мы закончили заниматься любовью каких-то пять минут назад. Мощная сексуальная разрядка расслабила мое тело, но разум был неспокоен. Жена только что горячо отдалась мне, но я никак не мог выкинуть из головы мысли о том, что чуть раньше моя любимая с упоением глотала сперму Мурада, не догадываясь, что все происходит под моим пристальным наблюдением.
Обнаженная Лала стояла спиной ко мне, слегка нагнувшись, и копалась в ящике с вещами своей подруги. Практически сразу после нашего приезда Амина предложила моей жене носить любые понравившиеся ей вещи.
— Что «ну и»? — не оборачиваясь переспросила Лала. Казалось, она совершенно искренне не поняла, а чем речь.
Не сводя глаз с великолепной попки своей супруги, я постарался придать голосу уверенные и невозмутимые интонации:
— Как на пляж сходили?
— Отлично! — как ни в чем не бывало, она продолжила заниматься своим делом. По всей видимости, ответ казался ей вполне достаточным.
Я же был не намерен отступать, хоть и испытывал неизвестное мне прежде чувство сильнейшего стеснения перед собственной супругой. Превозмогая себя, я спросил глухим голосом:
— А поподробнее?
Наконец Лала выпрямилась и повернулась ко мне, безумно красивая, желанная и какая-то совсем новая...
— Что поподробнее? — она развела руки в стороны, держа в одной из них легкую светлую тунику, — солнце ласковое, водичка прекрасная. Искупалась, позагорала, что еще? Какие еще подробности тебя интересуют?
В ее голосе послышалось едва заметное недовольство. Однако я достаточно хорошо знал собственную жену, чтобы стало ясно: раздражение в ее словах было наигранным. На самом же деле Лала ждала, хотела, чтобы я начал расспрашивать ее о происходившем на пляже! Посмотрев ей в глаза, я совершенно отчетливо понял, что она прекрасно осознает, что именно меня интересует. Мгновенно вспомнив во всех подробностях, как именно Лала провела время с Мурадом, я погрузился в оглушающий вихрь эмоций. Моя супруга уговорила меня отпустить ее, пообещав, что расскажет обо всем, что там будет. Соглашаясь, я был готов услышать и принять от нее любую правду. Теперь же, когда я с полнейшей, сжигающей меня изнутри уверенностью знал, что дело вовсе не ограничилось совместным принятием солнечных ванн, Лала явно не собиралась посвящать меня в пикантные обстоятельства своего недавнего отдыха в компании развязного пузатого 55-летнего мужика!... Мне нестерпимо хотелось сказать ей, что мне обо всем известно, но мысль о том, чтобы признаться жене в слежке, приводила меня в ужас. Это было исключено. Выдать себя я не мог и в итоге лишь молча смотрел на великолепную в своей наготе Лалу. Та коротко пожала голенькими плечами и снова отвернулась к шкафу, будто невзначай оттопыривая сочную попку навстречу моему жадному взгляду.
Так продолжалось еще несколько минут. Лала вынимала из ящика очередную вещь подруги, и снова убирала на место. Я же, целиком охваченный шквалом противоречивых чувств, глазел на нее, не решаясь продолжить разговор. В конце концов, глубоко вдохнув, словно перед прыжком в пропасть, я спросил:
— У вас с ним что-то было?
Жена обернулась и вместо ответа вопросительно подняла тонкую бровь, продолжая невозмутимо разыгрывать передо мной полнейшее непонимание.
— С Мурадом, — уточнил я, понимая, насколько глупо я выгляжу, но уже не в силах остановиться, — чем вы с ним занимались?!
Лала посмотрела на меня очень серьезно.
— Самир, мы с Мурадом купались и загорали, — медленно и внушительно проговорила она.
Никаких дополнительных сведений снова не последовало. Я с трудом подавил разочарованный вздох. Вывести супругу на откровение не удавалось. Она либо просто нарушала наш недавний уговор, либо не считала ничего из случившегося
Сладкая ночь и хрустящий день в Большом офицерском