Когда "рафик" въехал на пандус приемного покоя, Леван выйдя из машины увидел "буханку"-санитарку УАЗ -452 с призывно распахнутыми дверцами, а из черной "двадцать четверки " с двумя антеннами вышли трое плечистых в штатском...
Ночь была снежно-белая. Снег искрился в полосах яркого света. Небо мерцало звездами. Ночь счастливых надежд миновала навсегда, а утра еще не было.
Шевелятся желваки на скулах Левана. Тревога в глазах-черносливинах. Бьется мысль в голове : "Попал!"
Троица подошла к "скорой". Один из них взял под локоток Левана, процедил сквозь зубы:
— Не дергайся, майор... - и коротко бросил остальным. - Забирайте!
Как пушинку подхватили носилки, не особо церемонясь - ногами вперед, шваркнули их в "уазик". Инга пыталась что-либо возразить, но едва успела открыть рот, как перед её глазами мелькнула красная сафьяновая корочка с золотыми буквами. Он даже не потрудился раскрыть ее...
Но, у женщин зачастую волос длинен, а ум короток : связываться с КГБ - себе дороже, а она стала говорить о вызове, об использованных лекарствах... Гэбист вдруг грубо схватил ее за щеку большим и указательным пальцами, злобно буркнул:
— Молчи, коза! Тебе что не ясно ? Ло-жж- ный вы-зоо -вв! - он больно сжал кожу щеки, так , что она покраснела. - Поняла?
Грубиян отпустил Ингу и цинично съязвил, кивнув головой в сторону Левана:
— А лекарство спишешь вот. .., на Мимино хотя бы, а он тебе вставит в знак благодарности... - гэбист осклабился. - А, майор ! Вставишь ?
Леван побледнел, заскрежетал зубами в негодовании:
— Нас тоже спросят, куда гость из братской армии девался...
— Тебе что, чурка, не ясно? - оборвал его тот. - Ты глазами не зыркай! Все кому надо в курсе. Ты моли бога, чтобы тебе с полканом, все с рук сошло... Вы там пили-жрали, баб ебли во все дыхательные и пихательные, а мы с ребятами всю ночь, на сухомятке... Пасли вас!
— Но...- пытался возразить Леван, но вдруг осекся, подхватил Ингу и потянул к "рафику", бормоча, - Пошли, пошли... Я тебе все потом объясню...
— И язык держите за зубами! - раздалось им вслед. Троица скрылась в " уазике", гуркнув дверцей. Водитель дал газ и рванул с пандуса, "запев" тормозами на повороте аллеи, ведущей к воротам. За ним, чинно и неторопливо тронулась "Волга"...
Левана все сильнее охватывала тревога. Он похолодел, потом его бросило в жар и пот заструился по вискам. Инга не сводила с него вопросительного взг
ляда, достала платок и нежно обтерла мокрое лицо грузина. Леван вдруг перехватил её запястье и поцеловал тыльную сторону женской ладони... Инга сконфузилась, второй раз в эту ночь ей целовали руку. Между тем, Леван ласково погладил ее покрасневшую щеку, осведомился:
— Очень больно?
Женщина отрицательно покачала головой, будто завороженная.
— Инга, поедем! - подал голос водитель, которому вместе с санитаром не терпелось отведать гостинцев.
— Да, да... Поедем...
— Подбросьте меня обратно. .. - с напускным безразличием попросил Леван и, видя как недовольно скривился водила, достал из кармана пару десяток, - Такси не поймать, а это вам за беспокойство...
Надо было срочно предупредить Женьку. Звонить нельзя - телефон на прослушке, как пить дать...
"Рафик" несся по улицам Калининграда. Не с меньшей быстротой вертелись в голове мысли женщины. Каких только предположений она не делала...
Прощаясь, Леван попросил Ингу:
— Пожалуйста, никому ничего не рассказывай... И этих предупреди, чтоб не болтали... - он снова погладил ее по щеке и заверил, - Если захочешь, встретимся... Ты очень красивая и смелая... Звони!
Он протянул ей визитку с телефоном. Леван очень досадовал, что спасовал перед гэбистами, да еще на глазах у женщины. Но, подмосковный Калининград
Бабьи Ссаки