— Ну и где? Сколько нам еще ждать? Шофер сплюнул на землю шелуху от семечек и требовательно протянул в мою сторону руку. – Давай, снабжай еще семками, раз ждем по твоей милости.
— Не по моей, вон, шлепает виноватая, аж торопится, я мотнул головой в сторону Марины, она семенила в нашу сторону с тяжелыми сумками. Субботний рынок в райцентре расходился и успокаивался. Пустели прилавки, шелестела брошенная ненужная упаковка, мрачный узбек начинал сгребать мусор в большие кучи.
— Ой, божечки мои, так торопилась, прямо вся устала, посчитав, что для извинений произнесено достаточно, Марина поставила сумки землю и полезла по узкой лесенке в кунг грузовика.
— Торопилась она, шофер хохотнул и шлепнул по пухлому, плотно обтянутому юбкой заду.
— Ты что делаешь, обезьяна? Руки не протягивай, Любке твоей все расскажу, она тебе рожу поправит. Марина забралась в кузов, стояла в узких дверях будки и никак не могла успокоиться, проклинала и грозилась.
— Да, ладно, мы тебя одну ждем-ждем здесь, давно бы уже уехали, пытался оправдаться охальник. Подхватил сумки, подал в кузов. Женщина потащила купленное в глубину будки и понемногу замолчала. Я вскочил на ступеньки и протиснулся внутрь. Хлопнула дверь, клацнул замок, стало тихо.
Я сидел на лавке перед Мариной. Она наклонилась над одной из своих сумок и что-то там перекладывала. Тяжелая грудь оттянула низкий вырез в кофточке по «городскому» фасону и хорошо была видна большая часть больших белых сисек. Юбка поднялась кверху, на бедра и мелькали светлые трусы между широко расставленных вокруг сумки ног.
И еще вокруг был аромат алкоголя. Я и сам выпил в чайной стакан портвейна и пару кружек пива, но от Марины шел куда более сильный запах, по моему, водки. Интересно, с кем это она так отмечала? Хотелось пошутить и может быть даже сказать комплимент. После портвейна с пивом слова на ум шли плохо, они вообще пропали из головы. Поэтому я просто протянул руку и уцепился за сиську. Даже успел помять, совсем немного, пока по этой самой руке меня не шлепнули.
— Да что вы все сегодня с глузду съехали или еще что? Куда ты руки тянешь, я Степану все расскажу, вот все-все! Марина поправляла свое сисечное богатство, чем то еще грозилась, а я думал. «Мужу, значит, все расскажешь? А я ведь слышал, как он в бане с мужиками трепался, как с тобой спит и что ты говоришь в это время. Почему бы не попробовать?»
— Рассказывай, а я тоже расскажу, что я видел. Я многозначительно замолчал и уставился на Марину. Машина съехала с асфальта и ее стало бросать на ухабах грунтовки к нашему селу. Марина еще шире расставила ноги и схватилась за лавку. Дорожка здесь еще та, грейдера наверное недели две не было и трясло машину немилосердно и беспощадно.
— И чего это и где ты видел, голос у женщины был неуверенный. Я посмотрел свысока и как бы дразнясь, произнес слова ее мужа Степана, как во время секса она обязательно приговаривает: «Ой, божечки мои, а если кто увидит, сраму не оберешься».
Марина сильно покраснела и молчала. Потом, тихо и слабо пробормотала, - не мог ты ничего видеть, просто выдумываешь и пугаешь.
— Видеть, значит, не мог, а слышать мог? А может и видел и. . такое, я сделал многозначительную паузу, - что и правда, сраму не оберешься, если рассказать.
— Что ты хочешь? Я могу бутылку водки отдать.
Я ничего не сказал, расстегнул ширинку и достал своего друга. Ой, да у меня стояк, роскошный пьяный стояк. Полюбовался на свою силу и крепость,
любимая теща,мама Катя