Не знаю, откуда появилось безбоязненность, совершить такой безапелляционный шаг, но после недолгого уговора сына мы оказались в кабинете Зинаиды Львовны — врача сексопатолога. Одно было точно ясно, происходящему между нами надо положить конец раз и навсегда! Не знаю, как ему, но мне было немного легче, так как врач была женщиной примерно такого возраста, как и я, и вовремя предварительно беседы она открылась, что и у неё с сыном была примерно такая же ситуация, из которой они успешно вышли. И сейчас у них отличные отношения.
Усадив нас с Сергеем на диван, Зинаида Львовна расположилась в кресле напротив и сразу же задала вопрос:
— Ирина Васильевна, расскажите, как всё началось.
Глубоко вздохнув, тихо произнесла:
— Точно сказать не могу, наверное, несколько месяцев назад. Совершенно случайно обратила внимание, что Серёжа пытается подсматривать за мной, всякий раз, когда захожу в ванную комнату или переодеваюсь. Иногда неожиданно слегка приоткрывалась дверь моей комнаты, и мне казалось, что он шпионит за мной.
— Начались постоянные ссоры с ним. Он грубил, а я не могла понять почему, стараясь относиться к нему, как можно мягче.
— И несколько раз сделала большую глупость, не попыталась скрыть обнажённое тело от его взгляда переодеваясь, надеясь на улучшения отношений. Но с каждым днём наоборот становилось всё хуже.
— Даже несколько раз называл грубыми словами … от которых слёзы наворачивались на глазах.
— Самые приличные из них — это тварь, сука, блядь …
— Ну и я … иногда не сдерживалась …, чуть не выгнала из дома …, к его папочке …
— И когда вы точно убедились, что Серёжа подсматривает за вами, Ирина Васильевна?
— Практически сразу. Повергло в ужас, что сын рассматривает меня полностью раздетой, когда переодеваюсь или принимаю ванную. Он не имел права на это. Только женщина решает, кто может смотреть на её обнажённое тело, а кто нет.
Зинаида Львовна в знак согласия многозначительно кивнула головой и переведя взгляд на сына, тихо спросила:
— Серёжа, ты не отрицаешь, что сказала мама?
Он смущённо покачал головой:
— Нет…, она правду говорит …
— Теперь возникает очевидный вопрос — почему ты подсматриваешь за мамой? — беспристрастно произнесла она и сделав небольшую паузу, добавила, — Тебя интересно подглядывать за взрослыми женщинами? Или нравится шпионить именно за мамой? А может то и другое?
— Просто… никогда раньше не видел голую женщину… вот и всё, — нерешительно ответил Сергей. — И было очень интересно посмотреть на обнажённое женское тело.
— Значит, можно с уверенностью предположить, что ты никогда не пытался сделать ничего подобного раньше? Не подсматривал за другими женщинами или девочками?
— Нет …, — уверенно Сергей мотнул головой, — … никогда раньше не было мысли подглядывать за девчонками или … взрослыми женщинами …, хотя такая возможность была.
— А что тебя подтолкнуло к этому? — пристально посмотрела Зинаида Львовна на сына.
— Просто мама однажды села напротив без трусов в коротком халатике, выйдя из ванной комнаты, и начала подстригать ногти на ногах. Она была очень неаккуратной, и я увидел волосатую промежность, а она сделала вид, что ей всё равно. Это произвело на меня такое впечатление, что не спал всю ночь, думал об этом. Ну и с этого всё началось. Стал подсматривать за мамой.
— Да, это довольно типичная ситуация для созревающих любопытных юнцов, — мне показалось, что улыбка скользнула на её губах. — Но хочу вернуться к моему предыдущему вопросу, а именно, имеет ли для тебя значение, что непосредственно маму видишь голой, а не другую взрослую женщину?
— В некотором смысле, это так. Вне всякого сомнения, да! Здорово
Секс и пролетарская революция