В 1973 году Сергей поступил на химфак ТашГУ по лимиту для Якутии. Да, было такое время. В Якутске, после конкурсной комиссии тем, кто не добрал проходного балла на выбор предоставлялись варианты для учебы в Кемеровский политехнический, Томский педагогический и Ташкентский государственный университет. Мама Сергея Мария пришла «болеть» за сыночка, они там же провели минисовещание, мать вспомнила, что отец Сергея перед исчезновением, говорил о Ташкенте. Это и решило выбор, Сергей Сотник полетел в далёкий Ташкент.
Первое впечатление от города ошеломило юного северного юношу. Жара, не меньше 40, а ведь 29 августа, у них в Якутии 18 августа выпал первый снег, народ вокруг одет очень легко. Его поразило – очень много якутов в городе. Желая быть приятным, он обратился на якутском языке (Сергею легко давались языки, он от старой одинокой, но бодрой соседки Елены Николаевны Кирш, учительницы французского, осевшей после лагерей в Якутске научился бегло говорить по-французски, легко порхал в английском, чуть тяжелее, но тоже невяло знал немецкий) к одному парню.
— Говори по-русски, я твой кишлачный не понимаю, - сказал тот.
— А ты кто по нации? – уже на русском спросил Сергей.
— Не видишь – глаза узкие – значит кореец.
Так, получается, якутов здесь и нет, корейцы как сюда затесались? Где Корея, а где Средняя Азия...
Дождавшись очереди на стоянке такси, сказал таксисту
— Вузгородок, - дежурный по стоянке крикнул в длинную очередь ожидавших такси:
— Вузгородок, Кара-Камыш, Чорсу, Новый ТашМИ...
Два человека из очереди вышли и подошли к Волге с шашечками. Один буркнул «Хадра», другой «Ц-27». Погрузились, поехали. Минут 10 вышел один, заплатив 1 рубль, еще через минуту второй тоже заплатил 1 рубль. На счетчике было пробито 80 коп. Последний выгрузился Сергей счетчик показывал 1-30. Протянул 5 рублей – получил сдачу – трешку.
— Вы ошиблись, мне еще положено...
— С пи.ды сдачи не бывает, - ответил таксист, и был таков, правда вернулся сразу, - ты пидораску забыл. Действительно, новомодную мужскую сумку-кошелек он оставил на торпедке, со всеми деньгами и документами.
Как заселялся в общагу и получал постельные принадлежности – как у всех, неинтересно. Весь контингент общаги (не было в Ташкенте женских и мужских), были узбеки, немногие иногородние русские селились на квартирах, благо возле общаги толпились женщины с предложением квартир. Комнат не предлагали – не тот менталитет. Обычно двухкомнатную квартиру брали на двоих, по 20 рублей в месяц – недорого. Трехкомнатные стоили 60 руб в месяц, брали и такие на троих-четверых, даже дешевле по 15 руб получалось. Надо подумать – мать обещала высылать по 200 рублей с северных-то зарплат, еще тетя Вера, сестра Маши отдала сразу 1000 рублей - «подъёмные, приедешь на каникулы, каждый раз по 500 целковых буду подкатывать». Друзей у Сергея еще не было, решил взять двушку на одного, а место в общаге пусть ждет – 4 руб/мес - не деньги.
Квартира была в 1 км от химфака, где предстояло учиться нашему студенту, на трамвае три остановки, или 10 минут пешодралом. Двушка – на самом деле трешка: лоджия – еще одна комната, кухня - 10 метров, зал - 24 метра, спальня – 13 метров. В спальне двуспальная кровать, в зале стол, стулья, два кресла, диван. Кухня оборудована кухонными шкафами, холодильник, газовая плита. На 12 метровой лоджии – диван-коротышка – на 2-3 попы, журнальный столик и пара табуреток. Вся мебель самодельная, но сделано мастерски.
Хозяйка рассказала: муж-краснодеревщик все делал для сына, сами живут на земле (так здесь говорят о частном секторе), но тот съездив в загранкомандировку в Африку на 6 лет,
Строки из жизни