Взревев мощным битурбированным дизелем, внушительный фургон защитного цвета выпустил из трубы сноп сизого дыма и стремительно рванул с перекрёстка вперёд. Полноприводный монстр провернул на месте оба ведущих моста и стал быстро удаляться. Позади него на сухом асфальте остались четыре жирных чёрных полосы.
Не проехав и двух сотен метров, многотонный военный транспорт так же резко затормозил и заложил крутой вираж. Скрепя протекторами, он вписался в поворот, ведущий во двор типовой многоэтажки, в которой я и живу.
Всё это я наблюдал по дороге домой. В руках у меня было два тяжеленных пакета с колбасой, картошкой, яйцами, кефиром и прочей провизией, которую я прикупил себе на неделю в ближайшем супермаркете.
Я срезал путь и вошёл во двор через арку. Здесь ощущались отголоски переполоха, который устроило появление сразу двух огромных машин с военными номерами. Обе, вероломно пропахав колесами свежий газон, стояли сейчас в самом центре квартала у трансформаторной будки.
Из кабины той, что только подъехала, спешно выскочили три офицера и смешались с суетившейся здесь же дюжиной других людей в форме.
Я удивился всему этому, но не слишком, поскольку решил, что это очередное учение, в рамках которого военные из расположенного по соседству гарнизона отрабатывают действия при чрезвычайных ситуациях в городских условиях.
При входе в подъезд я столкнулся с двумя парнями в камуфляже. Один из них учтиво придержал для меня дверь. В ответ я благодарно кивнул и стал втискивался со своими пакетами.
— Ну, что? Сколько уже? – рявкнула рация в руках у второго солдата.
— С этими уже двенадцать. Но будут ещё... – вполголоса проговорил в микрофон коренастый парень.
Естественно, я не понял, что "сколько" и чего "двенадцать". Но переспрашивать, само собой, тоже не стал. Мне ничего не оставалось, кроме как подняться в лифте к себе на этаж и войти в квартиру, ломая голову, что всё это значит.
На улице стемнело, но военные и не думали разъезжаться. Напротив, они выставили оцепление вокруг трансформаторной будки и протянули от неё к своим грузовикам какие-то толстенные кабели.
Я стоял у окна с тарелкой в руках, ел из неё пельмени с майонезом, и пытался найти объяснение всем этим странным манипуляциям у нас во дворе. А потом мне это надоело, и я пошёл спать.
Глубокой ночью меня разбудил оглушительный грохот и последовавшие за ним пронзительные женские вопли. Источник звуков был явно по ту сторону входной двери.
От мысли, что Коля – мой сосед напротив – снова напился, жена устроила ему сцену и не пускает теперь ночевать, мне стало не по себе. В прошлый раз, когда так случилось, пришлось пригласить его к себе, не ночевать же человеку на лестнице!
Исполненный мужской солидарности, я нехотя встал с постели и, почёсывая сквозь трусы зад, вразвалку направился в прихожую. Снаружи свет горел, но в глазок ничего видно не было – сплошной туман какой-то. Я приоткрыл входную дверь.
В нос тут же ударил едкий запах сернистого дыма. Где-то в середине площадки что-то сверкнуло, потом звонко лязгнуло, и какая-то непонятная красноватая тень метнулась в мою сторону. Я и опомниться не успел, как кто-то набросился на меня и с силой затолкал обратно в квартиру.
Меня накрыл приступ кашля от этого смрада, глаза страшно слезились. Поэтому я не сразу поверил им. Какая-то низкорослая, плотного телосложения девчонка с короткими чёрными волосами стояла ко мне спиной и отчаянно пыталась закрыть входную дверь.
Ей было трудно это сделать, поскольку в одной руке она держала огромный меч с широким блестящим лезвием, а в другой – щит из чёрного сплава с замысловатым узором по центру. Сквозь пелену застивших глаза слёз
в номере анны семенович