Это был шок. Когда я въехал на подъездную дорожку, Мэдди начала рыдать и всхлипывать рядом со мной в машине. Мне пришлось остановиться на полпути. Я не хотел наехать на голову Бальтазара. Он лежал на боку и немигающим взглядом смотрел на меня. Мне пришло в голову, что я никогда раньше не видел его глаз, ведь он всегда смотрел вниз на младенца Иисуса.
Мэдди любила украшать. Каждый праздник, под любым предлогом. Я несколько раз смущался, когда на свой день рождения или годовщину приходил домой, а во дворе было полно серпантина и плакатов, возвещающих об этом событии на весь мир. Любой повод. День сурка, День святого Свитина (англосаксонский епископ Винчестера и впоследствии святой покровитель Винчестерского собора) - черт, если бы она могла найти баннеры, то и вторника было бы достаточно, чтобы захотеть отпраздновать.
Но Хэллоуин и Рождество были ее нирванами в украшении. Я не мог припарковаться в гараже из-за того, сколько места занимали ее украшения. Мне это не нравилось, но это была ее фишка, и она была счастлива. Так появились коробки с украшениями от пола до потолка, большинство из которых были рождественскими.
С каждым годом их становилось все больше и больше. В этом году появился вертеп в натуральную величину, с волхвами, осликом и овцой, со светящимся ангелом над родителями, парящим над младенцем Иисусом. С крыши доносились приветствия Санта-Клауса с его санями и восемью оленями, а на лужайке резвились снеговики и эльфы. На каждом дереве и кусте были украшения и огоньки, мигающие в противовес тем, что были на карнизах и вокруг окон дома. А над крыльцом висел большой баннер с надписью «Веселого Рождества».
Мне все это показалось несколько вульгарным и чрезмерным, но я понял, что, во-первых, мое мнение не имеет значения, а во-вторых, не стоит даже высказывать его, если я не готов терпеть ледниковый период весь остаток дня и всю ночь. Но, как я уже говорил, Мэдди это нравилось. Она гордилась этим, и самым большим ее достижением были не, как я считал, наши замечательные дети, а то время, когда наш дом, вернее, его украшения, попали на первую полосу районной газеты с «грошовой кармой». Каждый год она старалась сделать еще больше, надеясь повторить это достижение.
Но в этом году этого не будет, не так, как она хотела. О нас, скорее всего, напишут в газете, но только как о жертвах массового вандализма. Вывеска «Веселого Рождества» была сорвана и, похоже, растоптана. На вертеп, похоже, напали с топором. Обезглавленный Бальтазар был наименьшим из нанесенных повреждений. Остальные фигурки были разбиты до неузнаваемости, как Шалтай-Болтай. Гирлянды на доме были сорваны и свалены в кучу на костре, разведенном «руками» Санта-Клауса. Вероятно, там была и жареная оленина, потому что оленей больше не было видно.
Мы жили в конце длинного и пустого тупика, где было всего пять соседей. Мы находились в самом конце извилистой улицы, но с годами наш дом стал «обязательным пунктом» посещения в рождественских турах с гирляндами. Наш дом, одинокий в темноте, представал перед машинами, когда они проезжали по изгибу улицы в темную ночь. Дом сиял во всем ослепительном великолепии, которое придумала Мэдди. Людям это нравилось.
Как придурки, которые это сделали, нашли время для такого полного разрушения и как они узнали, что нас не будет дома вечером? На этот вопрос мне было бы трудно ответить. Было очевидно, что у вандалов было достаточно времени, чтобы потренироваться в разрушении. Я убедился в этом, когда увидел, что украшения на деревьях были расстреляны шариками. При количестве украшений более сотни это заняло некоторое
Однажды на отдыхе...2