Я проснулся на рассвете, когда сквозь эркерное окно номера 001 пробивался тусклый оранжевый свет, окутывая комнату странной дымкой.
Синди лежала на спине рядом со мной, её глубокое дыхание было спокойным и ровным. Её волосы были в полном беспорядке, немного темнее, чем обычно, в тусклом утреннем свете, но всё равно сияли. На её спящем лице была лёгкая, глуповатая улыбка, и я не могла не смотреть на неё с благоговением, изучая её неземные черты. Её тело под одеялом было горячим, как печка, и я прижалась к ней в поисках утешения, всё ещё не оправившись от утреннего тумана. Одна идеальная упругая грудь оказалась в моей руке, и я слегка сжал её, прежде чем провести пальцами по её животу, поражаясь тому, какая она подтянутая и мягкая.
Затем я услышал стон и, повернув голову, увидел, что Джакс лежит в постели совершенно голый. Он крепко спал и только что перевернулся на спину, свесив одну ногу на пол. Его большой член с венами тяжело свисал, полностью эрегированный, о чём бы он ни мечтал.
И тут на меня нахлынули воспоминания о прошлой ночи. Как Синди унизила меня, доминировала надо мной, а потом отдала меня Джаксу, чтобы он сделал то же самое. Его пульсирующий член терся о мое лицо, проникал в мой рот и засовывался в горло. Как мы с Синди... поклонялись ему...
Я подумал, что это был очередной непристойный сон; сонливость и похмелье от вина и марихуаны окутали меня плотным одеялом. Но осознание этого, а также тупая боль в челюсти вернули меня в суровую реальность. Прошлой ночью я перешёл черту.
Тихо, чтобы не разбудить Синди или Джакса, я пробралсz в ванную. Несмотря на то, что я принял душ после наших... занятий, я принял ещё один — быстрый и обжигающий. Я едва вытер волосы полотенцем, не забыв при этом принять таблетку. На цыпочках я прокрался обратно в комнату, схватиле первую попавшуюся одежду и свою школьную сумку. С ещё влажными волосами я выскользнул за дверь 001, желая оказаться где угодно, только не там.
Я знал, что Синди может разозлиться на меня за то, что я не дождался её пробуждения и не оставил сообщения, чтобы объяснить своё отсутствие. Но я надеялся, что она поймёт. Я сделал много нового для неё, и не всё это выглядело привлекательно при свете дня. Я чувствовал себя уязвимым, поэтому решил, что утром возьму себя в руки, а потом напишу ей, когда наберусь смелости.
По пути в наше любимое кафе, где подают завтраки, я хотел написать Натали, но потом вспомнил, что ещё рано: она не проснётся в ближайшие несколько часов. В любом случае, перспектива увидеть её этим утром не казалась мне особенно приятной. Её язвительный язык мог быть слишком навязчивым.
Так что я провел утро в кафе в одиночестве, поев, а затем убивая время, наблюдая за людьми перед занятиями. Но я вовремя пришел на занятия и в кои-то веки провел день в одиночестве (если не считать того, что я «отмечался» у Натали). Мой разум был ясен, и к концу первого занятия я уже чувствовал себя оптимистично настроенным. Я был в своей тарелке весь день; я задавал проницательные вопросы и знал ответы ещё до того, как преподаватели формулировали задачи.
Я решил попробовать на обед что-нибудь из новой тележки с едой (вкусно и полезно!), и это меня так вдохновило, что я даже порылся на дне сумки, чтобы найти книгу, которую собирался прочитать уже несколько недель. В солнечный прохладный осенний день я отважно приступил к чтению, сидя за столиком
Гимн проституток Ташкента