День свадьбы в деревне Козловка выдался жарким — солнце палило так, что пыль на дороге поднималась от каждого шага, а воздух пах сеном и самогоном. Гостей собралось человек сто: родственники, соседи, да и просто любопытные, что пришли поглазеть на невесту Ленку и жениха Витьку. Ленка, стройная, с длинной русой косой и глазами, как васильки, в белом платье сияла, будто иконка. Витька, крепкий парень с широкими плечами, в вышитой рубахе, весь день не выпускал её из рук, пока гармошка пиликала, а столы ломились от холодца и пирогов.
Но в деревне свадьба — это не только песни да пляски. Тут свои законы, свои игры. Ближе к вечеру, когда самогон ударил в головы, а гости начали орать "Горько!", затеялась кража невесты. Дружки Витьки, подвыпившие и разгорячённые, решили пошутить: утащить Ленку, спрятать, а потом выкуп требовать. Всё по старинке, как у деда с бабкой бывало. Только никто не знал, что шутка эта обернётся совсем не весельем.
Пока Витька, раскрасневшийся от тостов, стоял у стола и чокался с дядькой Петром, к нему подкатилась Светка — подружка невесты. Светка была худенькая, узкая в талии, с маленькими торчащими сиськами, что проступали под тонкой кофточкой. Волосы рыжие, кудрявые, а глаза зелёные, хитрые, как у кошки. Она давно на Витьку поглядывала, ещё с весны, когда он Ленку сватать начал, да только шанса не было. А тут — свадьба, гулянка, все пьяные. Самое время.
— Вить, пойдём-ка, покажу тебе кое-что, — шепнула она ему на ухо, обдав горячим дыханием с запахом вишнёвки. Витька моргнул, но она уже схватила его за руку и потащила к старой подсобке за домом, где хранили лопаты да вёдра. Он, не особо соображая, поплёлся следом, думая, что Светка про какой-то сюрприз для свадьбы говорит.
Дверь подсобки скрипнула, и Светка, не теряя времени, затолкала его внутрь. Полумрак, запах сырого дерева и земли, пыльные полки — а она уже прижалась к нему, ловко расстёгивая пуговицы на его рубахе. Витька опешил, хотел что-то сказать, но Светка, не давая ему опомниться, рухнула на колени прямо на земляной пол. Её тонкие пальцы рванули ремень, штаны сползли вниз, и она, не медля, обхватила его член губами — горячими, влажными, жадными. Витька охнул, голова закружилась, а Светка работала ртом так умело, что он и пикнуть не успел. Она посасывала его, то заглатывая глубже, то дразня языком, пока он не задышал тяжело, вцепившись руками в её кудрявую макушку. Её маленькие сиськи колыхались под кофтой, соски торчали, как гвоздики, а узкие бёдра покачивались в такт её движениям.
— Светка, ты чего... Ленка же... — прохрипел он, но она только подняла на него глаза, блестящие от похоти, и пробормотала с полным ртом:
— Ленка подождёт. А я — нет.
Не успел он оттолкнуть её, как Светка вскочила, задрала юбку, обнажив худые ноги и узкую щёлку между ними, и толкнула его к стене. Витька, уже потерявший волю, подхватил её за ягодицы — маленькие, твёрдые, как яблоки, — и она сама насадилась на него, обхватив ногами. Светка была узкая, тугая, и каждый её стон отдавался в нём жаром. Она двигалась быстро, развратно, шепча ему в ухо всякие глупости, пока он, забыв про невесту, не вцепился в неё сильнее и не начал долбить её, прижимая к шершавой стене. Подсобка тряслась от их движений, с полки свалилась какая-то банка, а Светка, закусив губу, кончила с тихим визгом, сжимая его внутри себя. Витька, не выдержав, выплеснулся следом, тяжело дыша и всё ещё не понимая, как его угораздило.
Флориан и его член; капризы фетиша