Подо мной извивалось её тело, такое мягкое, податливое, излучающее жар. Я жадно целовал влажные, алые губы Светы, одной рукой лаская её нежную грудь, такую упругую и тёплую. Её стоны, сладкие и протяжные, наполняли мои уши, а в голове, как всегда, вспыхивали образы. Я представлял себя одним из тех мужчин, что вожделеют мою жену, пуская слюни при виде её, но никогда не смеют прикоснуться. Эти фантазии давно стали моим самым мощным афродизиаком, разжигающим страсть в наших постельных утехах.
Когда-то, незаметно для нас самих, мы начали играть в эту игру. Я воображал, как один из этих мужчин наконец добивается своего: заманивает Свету в постель, игнорируя её мольбы, и, наполовину силой, наполовину соблазном, лишает её невинности. Я видел, как он прижимает её дрожащее тело к матрасу, как его огромный член, не обращая внимания на её слабые протесты, входит в её чистое лоно, как он раз за разом изливается в неё, заполняя её утробу. Света же, закрыв глаза, подыгрывала мне, представляя, как её насилует этот выдуманный мужчина. Она выкрикивала его имя, умоляла его взять её, и её стоны становились всё более развратными, пропитанными похотью.
Чаще всего в наших фантазиях фигурировали её клиенты или начальник, иногда — мои друзья или даже врач из больницы. Но сегодня моя фантазия была особенно яркой. Я хотел, чтобы она надела то сексуальное платье, что я купил ей, и отправилась в бар, где работает девушкой по вызову. Я представлял, как грязные, похотливые незнакомцы лапают её тело, целуют её шею, а потом суют ей за пазуху мятые двести рублей за удовольствие.
Эта мысль сводила меня с ума. Я оторвался от её уха, где только что шептал нежности, и, словно в бреду, выдохнул:
— Света, а давай я отведу тебя продаваться?
Она, уже пылающая от моих ласк, хихикнула:
— И ты готов отдать меня другим?
— В том и кайф, что не хочу, но это так заводит! Не по-настоящему, просто пусть потискают немного...
— Хочешь видеть, как меня лапают чужие мужики? — игриво спросила она.
— Да, как они трогают твои груди, твой зад, как за двести рублей обшаривают всё твоё тело.
— Ох... а если он захочет большего? — её голос стал ниже, томнее.
— Тогда заломим цену... три тысячи, — ответил я, чувствуя, как мой член пульсирует от этой игры.
— А если он согласится? — поддразнила она.
— Ну, тогда пусть берёт тебя, — выдохнул я, уже на грани.
— Ах ты, негодник! За три тысячи готов продать свою жену! — засмеялась она, но в её глазах загорелся огонёк.
— Это же куча денег! И... я хочу это видеть, — признался я, чувствуя, как возбуждение захлёстывает меня.
— Они не позволят тебе смотреть, — возразила она, всё ещё играя.
— Тогда я буду слушать за дверью. У тебя же полно богатых клиентов, которые мечтают тебя трахнуть. Согласятся они на три тысячи?
— О, ещё как! — ответила она, подыгрывая. — Хороший мой, стой у двери, собирай деньги, пускай они выстраиваются в очередь и по очереди имеют меня, как шлюху!
— Сучка! — вырвалось у меня, и я, не сдержавшись, отвесил ей лёгкую пощёчину.
— Ох! Бей меня! Трахай, как шлюху! — её щёки вспыхнули от удара, но это только раззадорило её.
Я не церемонился: удары сыпались один за другим, я оскорблял её, называл грязными словами, даже плюнул ей в лицо. Её стоны стали громче, она кричала от удовольствия. Женщины, похоже, и правда обожают, когда их унижают, а мне это доставляло ни с чем не сравнимое чувство власти.
Заслужи Алёну. Часть 1.