Привет, читатели! Меня зовут Иван Владимирович, мне пятьдесят семь лет. У меня жена, взрослые дети, обычная жизнь, знаете ли. Но вот недавно меня положили в больницу на две недели - ничего серьёзного просто давление. Я думал, будет скучно, как в тюрьме, но тут появилась она - Наталья, медсестра. Ей где-то лет пятьдесят, но выглядит потрясающе: привлекательная, с грудью третьего размера, чуть полноватая, но в хорошем смысле, такая сочная, женственная фигура. С первого взгляда она мне понравилась, и я решил, что не буду сидеть сложа руки.
В первый же день, когда она зашла измерять давление, я улыбнулся и сказал: «Наталья, вы здесь как солнце в этой серости. А фигура у вас - просто загляденье, не то что у этих тощих моделей из журналов». Она засмеялась, покраснела немного и ответила: «Иван Владимирович, вы шутник. Я же старая уже, что вы». Но я видел, что ей приятно. С тех пор я каждый раз, когда она приходила, находил повод похвалить. То скажу: «Ваш халат так сидит, что подчёркивает все изгибы, завидую вашему мужу». То: «Если бы не моя жена, я бы на вас женился, Наталья. Вы - настоящая женщина, от которой дух захватывает».
Она всегда улыбалась, отшучивалась, но я чувствовал, что лед тает. Я не торопил, ухаживал по-джентльменски: приносил ей кофе из автомата, расспрашивал о жизни, шутил про больницу. Однажды вечером, когда она мерила давление я взял её за руку и сказал тихо: «Знаете, Наталья, в такие моменты я жалею, что не холост. С вами было бы так тепло и уютно». Она отстранилась, но в глазах мелькнуло что-то игривое. «Иван Владимирович, у меня муж, у вас жена. Не стоит», - ответила она, но голос был не таким твёрдым.
Прошла неделя, и я стал смелее намекать. Как-то раз, когда мы остались наедине в палате, я сказал: «А представьте, если бы мы могли уединиться? Я бы показал, как умею ценить такую красоту». Она покачала головой: «Нет-нет, это же безумие. Я не могу». Но потом, на следующий день, когда я снова расхваливал её бёдра под халатом, она вздохнула и призналась: «Если честно, Иван Владимирович, у меня с мужем секс стал редкостью. Он вечно на работе, а женщина - она тоже хочет, иногда так тянет... Но ничего, потерплю». Я обнял её за плечи - легко, не настойчиво - и прошептал: «Вы заслуживаете большего, Наталья. Вы такая живая, такая желанная».
Мы сближались потихоньку. Я дарил ей шоколад, который привозила мне жена, писал записки с шутками. Она отвечала взаимностью: задерживалась в палате, рассказывала о себе, касалась моей руки. И вот в один вечер, на второй неделе моего нахождения в больнице, она зашла ко мне в палату, и кивнула мне: «Иван Владимирович, поможете мне в процедурном? Нужна ваша помощь». Я был в трико и футболке - стандартная больничная форма, - а она в своём белом халате, под которым голубая блузка и юбка обтягивали её формы. Я согласился и мы пошли в процедурный кабинет.
Дверь закрылась, и вдруг она повернулась ко мне, глаза горят. «Я больше не могу, - сказала она хриплым голосом. - Ты прав, иногда хочется просто почувствовать себя женщиной». Инициатива была от неё - она подошла, прижалась, поцеловала меня жадно, её губы мягкие, горячие. Я ответил, обнял её за талию, чувствуя, как её грудь прижимается к моей груди. Руки сами потянулись к пуговицам халата, расстегнул его, и вот уже блузка, юбка - всё полетело в сторону. Она была в простом белье, но оно только
Татьяна. 7-ая часть. Второй рассказ Рафаэля о невесте-шлюхе Юле.