Резко выворачиваю руль влево, как только свет фар выхватывает на дороге некое препятствие, но все равно слышу пугающий глухой удар о правый бок машины. Немедленно торможу и обегаю автомобиль со стороны пассажира.
Сердце замирает, а тело цепенеет от вида лежащей на асфальте женщины. На виске у пострадавшей виднеется кровь. Наконец, обретя крупицу ясности ума, достаю телефон и начинаю набирать номер службы спасения. В этот момент раздается стон, переходящий в плач. В темноте трудно разглядеть детали, но голос кажется совсем юным. Незнакомка начинает шевелиться.
— Не двигайтесь, — произношу вслух, — возможны внутренние повреждения. Вызываю скорую.
— Нет, пожалуйста, мистер, не надо.
— То есть как это не надо? Это необходимо, вдруг у вас серьезные травмы.
— Все в порядке, правда, мистер. Пожалуйста, не звоните.
— Беспокоитесь о стоимости лечения? Бросьте, у меня есть страховка.
— Пожалуйста, мистер, прошу вас, никого не вызывайте. Я буду в порядке, честное слово, — произносит эта хрупкая девушка и пытается встать.
Телефон все еще находится в руке, хотя номер до конца не набран. Наклоняюсь, чтобы помочь пострадавшей подняться.
— Что вы делаете на улице в такой поздний час? Куда направляетесь?
— Даже не знаю. Шла к тете с дядей, но заблудилась.
— Где они живут? Могу подвезти.
Девушка пытается встать, но начинает хромать, опираясь на правую ногу.
— Это просто нелепо. Раз скорая не нужна, отвезу вас сам, но показаться врачу необходимо.
— НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, мистер! Все будет хорошо, честно.
— Ступня может быть сломана, — настаиваю на своем.
— Перелом сразу чувствуется. Просто подвернула ногу при падении.
Тяжело вздыхаю от разочарования. Столь бурная реакция явно указывает на проблемы, скорее всего с законом. Но очевидно, что в ближайшее время много ходить эта особа не сможет. Рассматриваю ссадину на лбу внимательнее, выглядит не так страшно, как казалось изначально.
— Родственники знают о вашем приходе? Ждут вас?
В ответ следует отрицательный кивок головой.
— Ладно, послушайте, на часах почти два ночи. Наверняка тетя с дядей крепко спят. Поехали ко мне. Перебинтуем лодыжку и обработаем рану на голове. Можете лечь на кровать, а постелю себе на диване. Утром приготовлю плотный завтрак и отвезу вас по нужному адресу.
В глазах незнакомки читается страх.
— Все будет хорошо, — пытаюсь успокоить ее. — Чувствую сильную усталость, вести машину дальше нет никакого желания, да и бросить человека здесь, посреди ниоткуда, совесть не позволяет. Пойдемте, — открываю пассажирскую дверцу, — помогу забраться в салон.
Оглядываюсь в поисках чемодана, но ничего не нахожу, даже рюкзака нет.
— Совсем нет других вещей? Только то, что сейчас надето?
Она опускает взгляд, словно испытывая стыд.
— Меня ограбили, забрали абсолютно все.
Независимо от того, скрывается ли эта девушка от полиции, внутри просыпается жалость.
— Поехали домой, нужно снять нагрузку с больной ноги и устроиться поудобнее.
С большой неохотой и с моей помощью пассажирка садится внутрь. Обхожу машину перед фарами и занимаю водительское место.
— Как ваше имя?
— Меган.
— Привет, Меган, — протягиваю руку, — а мое имя Джон, Джон Орсман.
Она отвечает на рукопожатие в полном молчании. Очевидно, нервное напряжение никуда не делось. Девушка сидит тихо как мышка, пока мы не заезжаем на парковку.
— Почему мы здесь остановились? — в голосе слышатся панические нотки.
— Это круглосуточная аптека. Нужно купить бинт для лодыжки и пластыри для ссадины. Я быстро, просто расслабьтесь.
По пути обратно к машине замечаю в ярком свете фонарей, что глаза Меган закрыты. Услышав звук открывающейся дверцы, она мгновенно их распахивает. Сажусь внутрь и кладу пакет на соседнее сиденье.
— В этом пакете столько медикаментов, что впору становиться спасателем, осталось только научиться всем этим пользоваться, — произношу с
Десять писем. Часть IV. Письмо десятое