Гроза застала Николь на обратном пути из школы. Небо, еще недавно безобидно-серое, внезапно треснуло, и на город обрушился ледяной ливень с такими раскатами грома, что земля под ногами дрожала. Девочка бежала, прижимая к груди рюкзак, но было поздно — через минуту одежда прилипла к телу, промокшая насквозь. Зубы выбивали чечетку, а в кроссовках хлюпала вода.
Когда она ворвалась в дом, то первым делом сбросила мокрую куртку в прихожей. Холод пропитал всё, до самых косточек. В доме было тихо, но из ванной доносился шум — мерный гул и плеск воды. Николь, дрожа от озноба, побежала туда, в ванную.
Дверь была приоткрыта. В огромном джакузи, в облаке густого пара, сидел отец. Весь шоколадно-коричневый от загара, с каплями воды, сбегающими по широким плечам.
– Папа! — вскрикнула Николь, запрыгивая на кафель. — Я вся промокла! Мне так холодно, я сейчас умру!
Отец обернулся, глядя на дочь с беспокойством.– Господи, Николь... Ты вся синяя. Быстрее, лезь в воду, согревайся.
Николь смущенно замерла. Она всегда знала, что папа — красивый мужчина, крепкого телосложения, его руки, которыми он работал в мастерской, были сильными и надежными. Но сейчас, в ванной, под гул воды, всё казалось иным. Она медленно расстегнула блузку, стянула с себя промокшую юбку. Но снимая лифчик и трусы, она вдруг осознала, что папа смотрит прямо на нее, инстинктивно скрестила руки на груди, прикрывая набухшие от холода соски, и ладонью прикрыла низ живота. Но холод был сильнее стыда. Она скользнула в горячую воду, с облегчением выдохнув.
– Господи, как хорошо... — прошептала она, сворачиваясь калачиком и поджимая колени к подбородку.
– Так лучше? — Папа улыбнулся, его голос звучал мягко, успокаивающе.
Николь молча кивнула, чувствуя, как жар воды постепенно возвращает ее к жизни. Она расслабилась. Тело обмякло, мысли стали путаться от пара и тепла. В какой-то момент она потянулась за мылом, которое лежало на краю джакузи, и её рука случайно задела что-то большое. Под водой, возле бедра отца, находился его член.
Николь вздрогнула, но пальцы не отстранила. Она замерла, глядя в глаза папе, и увидела в них странный блеск. Желание, смешанное с любопытством, пересилило смущение.
– Пап... — тихо произнесла она. — Можно посмотреть?
Отец замер, сдерживая дыхание.– Не знаю, милая. Ты ведь моя дочка... Тебе может быть неудобно.
– Нет, — твердо сказала Николь, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Я просто хочу посмотреть.
Папа молчал мгновение, а затем медленно поднялся из воды. Стоя во весь рост, он выпрямил спину, и Николь завороженно уставилась вниз. Его член, до этого скрытый водой и пеной, теперь был полностью виден. Она увидела, как под ее взглядом орган начал расти, выпрямляться, становясь всё более твердым и массивным.
– Почему он... увеличивается? — прошептала она, не в силах отвести взгляд.
– Это физиология, — ответил отец, голос его стал низким и хриплым. — Реакция организма. Когда мужчина чувствует возбуждение, кровь приливает туда...
Николь протянула руку, чувствуя, как кончики её пальцев дрожат.– Папочка, можно... потрогать? Пожалуйста... Я сегодня даже всю посуду помою, всю дочиста!
Отец усмехнулся, его глаза потеплели.– Ну, раз посуду... — Он сел на бортик джакузи, расставив ноги так, чтобы дочка могла его потрогать.
Николь с опаской коснулась его кончиками пальцев. Он был горячим, почти обжигающим. Она робко погладила его по всей длине, чувствуя под кожей вены и невероятную силу.
– Обхвати его всей рукой, — тихо скомандовал отец.
Николь повиновалась. Её тонкие пальцы сомкнулись вокруг него. Ощущение было странным и возбуждающим — плотный, живой стержень в её ладони. Она начала медленно водить рукой вверх-вниз, подражая движению, которое видела
Не мы первые, не мы последние