Зима в тот год выдалась лютая, с такими завалами снега, что даже трактора иногда пасовали. Андрей, крепкий мужик тридцати пяти лет с мозолистыми руками строителя и вечно усталыми, но добрыми глазами, с удовольствием запрыгнул в свою старую «Тойоту», которую он считал своим единственным верным другом после смены. Жизнь его была простой: работа, дом, жена с детьми. Но сейчас в доме было непривычно тихо — жена с дочкой улетела на месяц в Сочи, чтобы наконец-то выдохнуть и восстановиться после тяжелого года.
Вечерний звонок раздался, когда Андрей только успел стряхнуть с куртки снег. На экране высветилось имя тещи, Ольги Николаевны.
– Алло, Андрейка... – голос в трубке был странным, тягучим, с заметными нотками алкоголя. – Слушай, милый, я тут в ресторане, с подругами... Перебрала с винишком, такси не могу вызвать, а домой идти — просто самоубийство. Забери меня, а?
Андрей усмехнулся, глянул на часы — одиннадцать вечера.– Конечно, Ольга Николаевна. Где вы находитесь?
Когда он подъехал к ресторану, сердце пропустило удар. Из дверей вышла женщина, которую он никогда бы не назвал «стариком» или «тещей» в привычном смысле. В свои пятьдесят пять Ольга Николаевна выглядела сногсшибательно. На ней было облегающее короткое платье из черного бархата, которое подчеркивало её статную, сохранившуюся фигуру, и высокие каблуки, на которых она шла, покачивая бедрами и изящно поправляя шелковый шарф на шее, и свой короткий полушубок.Светлые волосы были уложены в идеальные локоны, а губы блестели от яркой красной помады. Она работала продавцом в дорогом бутике одежды, и это отражалось на её облике — всегда ухоженная, всегда стильная, пахнущая дорогим парфюмом с нотками жасмина и ванили.
– Ох, Андрей, спасибо, что приехал, – промурлыкала она, усаживаясь на пассажирское сиденье положив свою сумочку на задний стул. – Боже, как же я устала от этих идиотов... только и знают, что выпивать и ныть.
По дороге домой они заехали в круглосуточный магазин. Ольга Николаевна ткнула пальцем в бутылку дорогого красного вина и несколько упаковок изысканных сыров.– Купим, чтобы вечер прошел не так тоскливо, ты же мне составишь компанию– сказала она, хитро поглядывая на зятя.
Дома, в полутемной гостиной, они разлили вино по бокалам. Ольга Николаевна сменила туфли на домашние тапочки, но платье оставила. Она сидела на диване, подтянув одну ногу под себя, и всё больше погружалась в воспоминания, которые изливались из её уст.
– Ты знаешь, Андрейка... все эти мужчины... Боже, какие же они козлы и сволочи. Один за другим. Обещали золотые горы, а в итоге — предательство, измены. Думают, что после пятидесяти женщина становится невидимкой. А ведь я сейчас чувствую себя более живой и желанной, чем в двадцать.
Андрей молча слушал, разглядывая её обнаженные плечи и глубокий вырез платья, в котором колыхались тяжелые, аппетитные груди.
– Потанцуй со мной, – вдруг сказала она, поднимаясь и протягивая ему руку.
В квартире не было музыки, только шум вьюги за окнами, но она прижалась к нему, положила голову на плечо и начала медленно раскачиваться. Андрей почувствовал тепло её тела, запах вина и духов, и вдруг осознал, что его влечет к ней. Это была не просто симпатия к родственнице, а настоящее, острое мужское желание.
– Андрей... ты ведь не против? – она подняла на него глаза, в которых блестел вызов и желание.
– Против чего? – глухо отозвался он, чувствуя, как внизу живота начинает стягиваться узел.
– Посмотри на меня, – она взяла его за руки и завела его в спальню, где всё ещё была темнота. – Ты такой сильный, такой настоящий. Не сравни с теми слабаками, что бегали
Обрезание моего милого братика