Паша этого боялся. Он знал, что это может случиться. И, конечно же, это случилось.
– Анька! – заорал Паша на всю квартиру. – Наташкин долбанный кот насрал прямо на кровать!
Прибежала Анька. Красивая женщина двадцати трёх лет. Крашенная блондинка с ухоженными ногтями.
– Паш, ну убери за ним, плиз. Я только что сделала маникюр! – попросила она, с отвращением разглядывая свежую какашку.
– Сама убирай! Я говорил тебе, не тащи сюда этого мерзкого кота!
– Мяу! – возмутился кот и убежал на балкон.
– Я же говорил, что он на кровать насрёт!
– Паша, ну чего ты так сердишься? Я всё уберу!
– Убирай побыстрее, пока говно в матрас не просочилось! Зачем ты сюда его притащила? Раз он у сестры твоей на кровати срёт, ты разве не понимала, что у нас он сделает то же самое?
– Ну Пашенька, не кричи! Я уже начинаю уборку.
Она сбегала на кухню, вернулась с ветром, тряпкой и моющим средством. Выбросила какашку. Отнесла простынь в стиральную машину. Стала выводить пятно на матрасе.
А Пашка продолжал бушевать. Он был высоким, крепким мужиком двадцати четырех лет, который носил очень короткую стрижку, редко брился и в гневе выглядел угрожающе, хотя на самом деле был довольно безобидным. Будучи воспитанным одной только матерью, к женщинам Пашка относился с уважением.
Сейчас он кричал на жену, но вовсе не из злости, а лишь в силу характера. Пашка легко воспламенялся, но зато ещё быстрее отходил, и даже извинялся.
Анька знала, что главное – переждать бурю.
– Забирай своего блохоносца и тащи обратно к сестре! – бушевал муж.
– Ты же знаешь, Наташа пока что не может взять его обратно, – возразила Анька. – Она съехалась с Андрюхой, а у её мужика аллергия на кошек.
– Ну так пускай матери отдаст, чего нам-то?
– Не знаю, – вздохнула Анька, вытирая пот со лба. Пятно оказалось упорным. – Наташка попросила, я и взяла. А у матери и так кошек уже три штуки. Куда ей ещё брать?
– Да пусть четвёртого возьмёт, это ведь не навсегда, – аргументировал Пашка. – Поживет у вашей матери пару недель, а потом Наташка обратно заберёт.
– Аллергия за пару недель не проходит!
– Зато мужики у твоей сестры за пару недель проходят очень даже легко. А следующий наверняка будет без аллергии.
– В этот раз всё серьёзно, – заявила Анька. – Ты же видишь, они с Андрюшей даже съехались! Раньше Наташка с мужиками никогда не жила.
– В общем, верни ей кота! – настаивал Пашка.
– Верну, – пообещала Анька.
– Мяу! – обрадовался кот на балконе.
– Всё, Паша, готово. – объявила жена. – Я всё вытерла. Почти ничего не осталось! Матрас просохнет, и всё.
– Просохнет? И сколько он будет сохнуть?
– До завтра точно высохнет.
– А спать я где буду?
– Поспишь на полу. Или с Варварой Евгеньевной.
– Я уже большой мальчик, чтобы с мамой спать!
Тут же легка на помине прибежала Варвара Евгеньевна.
– Чего орёте, молодежь? – спросила она.
Мама Пашки всегда появлялась в нужный момент, чтобы примирить супругов. Она знала, как хрупки отношения в первый год совместной жизни, как легко их можно сломать, и всегда старалась помочь советом, успокоить, направить любую ситуацию в мирное русло. Ей хорошо это удавалось, ведь мама у Пашки была психологом. И специализировалась она на семейных отношениях.
При этом у самой Варвары Евгеньевны никаких отношений не было никогда. По крайней мере, при Пашкиной жизни. Отца своего Пашка не знал. Никаких мужиков рядом с мамой он никогда не видел.
И это при том, что Варвара Евгеньевна была видной женщиной. Следила
Взросление 2