Две подружки однажды пережили потрясение - за ними осенним вечером увязался один тип. Однако они отделались лишь испугом – тип, побежавший за ними в подъезд и гнавшийся по лестнице, удостоился лишь мацанья задастой подружки, кареглазая же в это время стала заводить сирену гласности. И не зря – вскоре из квартиры вышел хозяин и типа как не бывало. Но долго хозяин с ними стоять не собирался и им опять стало не по себе. Выручило их то, что они услышали, как кто-то сверху вызвал лифт и тоже вызвали, чтобы поехать с ним вместе.
Однако просто так для подружек это не прошло – кареглазая решила обязательно обратиться в милицию, но задастая не разделила ее мнение и заявила, что это не обязательно.
Услышав это, кареглазая тут же подняла новую сирену – Да ты что, совсем ! Не обязательно ей! Он же нас чуть не использовал...
— Вот именно, не использовал же – урезонивала подругу ягода-малина.
— Но сделал бы это, не явись тогда хозяин, ясно тебе?
— Вообще-то у меня есть еще одна причина не идти в милицию. Просто моя мать будет недовольна этим.
— Интересно, почему это.
— Да потому, что она скажет, что мы бродили не пойми где, раз за нами увязался какой-то тип.
— Прекрасно! Я не собираюсь пасовать из-за того, что твоя мать дурында. Можно подумать, эти типы обитают в особых местах и выжидают, как змея. Вот таких вот милых пигалиц.
А она вспомнила, как однажды решила нарядиться в ее блузку и юбку, да еще для полного образа намазалась помадой разных цветов, на что мать вечером завизжала громче ее подруги о том, какая у нее ужасная дочь, что вырядилась, как шалава. И хоть она еще не знала, что значит это слово, ясно было одно - ей опять не угодили и что худшее впереди - она получила бусами, которые не успела надеть. Так что у нее были свои причины ничего ей не докладывать.
— Ну значит, когда пойдешь, скажешь, что была одна.
— Ээээ, а ты...- удивилась подруга, которая одна никуда идти не хотела.
— Так я ж тебе говорила, что не собираюсь ничего писать, а значит, делать мне там нечего.
— Круто! Еще и ложные показания мне втюхиваешь.
— Ну вот сама подумай – ты помнишь его внешку?
— Помню только цвет его жилетки и что он был в кепке и высокий. Да и морда обычная. Ни о чем. И глаза свои мелкие постоянно щурил.
— Очень точное определение! Знаешь, сколько у нас в городе таких! Да они же первого подходящего под эти признаки загребут.
— Да ты все отмазки кидаешь! Тем более, нам не надо проходить никакую проверку у сильно заумных и важняцких медиков в кабинете под их причитание, все будет просто, на словах.
— Ну и иди себе на здоровье. Посмотришь, как с тебя смеяться будут и скажут, что он лишь решил провести тебя до дома.
— Но это не наш дом!
— Скажут, что спутала от волнения. Тем более, у нас дома похожи. Вот так. Тем более, он к тебе не приставал. Там и лапать нечего - сказала, словно хотона могла остановитьсчя я утешить худосочную подругу, но вышло так себе. - Я обратилась бы в отделение лишь в том случае, если бы он заделал мне ребенка.
— Ой, я даже думать об этом не хочу! Это значит, что он бы оприходовал нас. И это ты опять из-за своей мамаши, чтобы было на кого спихнуть, это ясно.
— Но так как этого не произошло, мы отделались испугом, значит, нужно просто
Вальриса. Компромисс (часть 2)