Светлана стояла перед зеркалом в спальне, когда впервые поняла, что больше не может притворяться. Ей было тридцать восемь. Денису — двадцать. Ее сын. Тот самый мальчик, которого она когда-то кормила грудью, а теперь... теперь он стал мужчиной, от одного взгляда на которого у нее перехватывало дыхание.
Все началось незаметно.
После того, как муж все чаще стал пропадать в командировках, дом словно начал дышать иначе. Денис вернулся из университета на летние каникулы — высокий, широкоплечий, с твердым взглядом и руками, которые уже не были руками ребенка. Светлана ловила себя на том, что слишком долго смотрит, как он выходит из душа в одном полотенце, как напрягаются мышцы его спины, когда он наклоняется над учебниками.
Однажды вечером она вошла в его комнату, чтобы убрать белье. Денис спал. Лежал на спине, одеяло сбилось, и она увидела его. Твердый, тяжелый, лежащий на животе. Член сына был толстым, с тяжелой, чуть вздутой головкой, венами, проступающими под кожей. Светлана замерла. Внутри нее что-то сладко и болезненно сжалось. Она тихо вышла, но уже не могла забыть этот образ.
Через несколько дней она сделала то, на что раньше никогда бы не решилась.
Она надела белое боди — то самое, которое подчеркивало каждую линию ее тела. Глубокий вырез едва сдерживал тяжелые, полные груди с крупными, темно-розовыми сосками. Ткань туго обтягивала широкие бедра и высокий, тяжелый, округлый зад. Она сфотографировала себя. Распечатала фотографию, на обратной стороне написала дрожащей рукой:
«Моему главному мужчине. С любовью.»
И спрятала фотографию между страниц учебника Дениса.
Она не знала, найдет ли он ее. Но когда через два дня он вошел на кухню с этой фотографией в руке, она поняла — все изменилось навсегда.
Денис не сказал ни слова. Он просто подошел, прижался к ее спине и медленно провел ладонью по ее талии, опуская ниже. Светлана задрожала. Его пальцы скользнули под край боди, коснулись мокрой, горячей щели. Она уже была готова. Он почувствовал это и тихо выдохнул ей в шею:
— Мама...
В тот же вечер они впервые переступили черту.
Денис уложил ее на свою кровать. Снял с нее боди медленно, почти благоговейно. Когда тяжелые груди освободились, он долго целовал их, сосал соски, пока Светлана тихо стонала, запрокинув голову. Потом он раздвинул ей ноги и посмотрел. Ее половые губы были полными, набухшими, блестящими от возбуждения. Клитор уже выступал из складок. Влагалище слегка приоткрылось, розовое, мокрое, жаждущее.
Денис провел пальцем по щели, собрал сок и медленно ввел в нее два пальца. Светлана выгнулась.
— Денис... сынок... пожалуйста...
Он не торопился. Сначала ласкал ее языком — долго, тщательно, обводя клитор, проникая языком внутрь, пока она не кончила первый раз, дрожа и прижимая его голову к себе. Потом он встал на колени между ее широко разведенных бедер.
Его член был огромным. Толстый, тяжелый, с широкой, блестящей головкой. Вены набухли. Он провел головкой по ее мокрым губам, размазывая ее соки, и медленно начал входить.
Светлана закричала. Не от боли — от переполняющего чувства. Он растягивал ее медленно, сантиметр за сантиметром, пока не вошел до самого конца. Его тяжелые яйца прижались к ее заднице. Она чувствовала, как он пульсирует внутри нее, как ее матка дрожит от такого глубокого проникновения.
— Мама... ты такая тесная... такая горячая... — прошептал он.
Он начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, выходя почти полностью и снова погружаясь до упора. Светлана обхватила его ногами, прижимая глубже. Каждый толчок заставлял ее груди тяжело колыхаться. Денис наклонился и взял один сосок в рот, посасывая его в такт своим движениям.
Оргазм накрыл ее внезапно и сильно. Она вскрикнула, ногти впились ему в
Солнечный день